Страница 54 из 118
— Тебе стоит. Эти маленькие шортики могли бы стать частью твоего нового образа.
— Это не шортики, Табита. Их называют трусами-боксерами.
Я драматично вздыхаю.
— Слабак. В этом слове нет ничего особенного.
Ещё один весёлый смешок погружает нас в напряжённую тишину. А потом я выпаливаю то, что не давало мне покоя с тех пор, как я узнала, чем он зарабатывает на жизнь.
— Прости, что разрушила твою жизнь.
Он вздыхает и поворачивает голову в мою сторону.
— Ты не разрушила мою жизнь.
Я прислоняюсь щекой к сгибу его локтя и встречаюсь с ним взглядом.
— Мне кажется, что я так и сделала. Ты просто вёл себя как придурок. А я просто.. Я так сильно его люблю, понимаешь? Я не могла потерять и его тоже. Но как только я окажусь — не знаю — в лучшем мире, он сможет поехать во Флориду с тобой..
— Нет.
Я широко раскрываю глаза.
— Нет?
— Его место здесь. С тобой.
Я морщу нос, чтобы сдержать слёзы.
— А как же ты? Кажется, его место и с тобой тоже.
Он снова отворачивается к небу, и я могу рассмотреть его профиль. Крупный нос. Густые брови. Маленький шрам у линии роста волос, которого я раньше не замечала. Я смотрю на него несколько секунд, пока он не нарушает молчание:
— Вообще-то я тоже сирота. У нас с Майло есть кое-что общее.
— Рис, — выдыхаю я его имя. — Мне так жаль. — Я не могу подобрать слов, кроме самых простых, пока моя логика улавливает каждую волну понимания. Они накатывают на меня одна за другой.
То, как он мгновенно появился. То, как он заботился о Майло, даже когда я делала его жизнь невыносимой. То, как он перевернул свою жизнь ради этого маленького мальчика. То, что ему некого было пригласить на свадьбу.
Боже.
Он пожимает плечами.
— Всё в порядке. Мне тридцать пять. Я смирился с этим.
— Тридцать пять?
— Мне кажется, ты просто добавила старые шутки в свой план нападения. Ты что, не читала свидетельство о браке?
Явно нет.
К чёрту мою жизнь. Должно быть, я кажусь этому человеку полной идиоткой.
— Кажется, я потеряла сознание.
Я прижимаю ладонь ко лбу. В горле стоит ком от эмоций. Но что у меня в голове? В голове туман от смущения. Я флиртовала с мужчиной, который приехал только ради Майло. Он летает туда-сюда ради Майло. Он женился на мне ради Майло. Я уверена, что нравлюсь ему — по-своему, — но он любит Майло. И всё, что он для него сделал, было продиктовано пониманием того, каково это — жить этой историей.
Я опускаю руку на глаза и делаю несколько глубоких вдохов.
— Табита. Расслабься. Тебе двадцать восемь. Я не намного старше.
— Я прячусь не поэтому.
Он обхватывает моё запястье и отводит мою руку от лица.
— Ты не прячешься. Даже если ты меня не видишь, я всё равно вижу тебя. — В его обычно угрожающем тоне слышится веселье, когда он прижимает мою руку к своей груди, накрывая её своей ладонью.
— Нет, но ты правда должен меня ненавидеть. Ты как святой Рис, а я всего лишь..
— Заботилась о своём племяннике? Вступилась за него? Сражалась за него с такой яростью, что я жалею, что в детстве у меня не было такого товарища, как ты?
Весь воздух с хрипом вырывается из моих лёгких.
— Я никогда не знал своих родителей. Я знаю только, что моя мама родила меня, будучи подростком, и оставила в больнице. Меня сразу же усыновила пара, но вскоре после того, как мне исполнилось два года, они решили, что воспитывать ребёнка слишком сложно. К возрасту Майлоя уже был в приёмной семье.
Слова льются из него так легко, и я цепляюсь за каждое из них. Этот человек, о котором я почти ничего не знаю — отчасти потому, что он не делился, но также и потому, что я не спрашивала, — приглашает меня на прогулку по тропинке воспоминаний, и я полностью погружена в него.
Я хочу узнать о Рисе Дюприс гораздо больше. Он любит обнимать малышей, мастерски рассказывает истории, профессионально крутит трусики и является суперзвездой WPW.
— Самое долгое время, которое я провёл на одном месте, — это несколько лет.
Я быстро моргаю, представляя его. Я представляю Риса похожим на Майло — такие же пухлые розовые щёчки, но большие тёмные глаза. Чего я не могу себе представить, так это того, что я отдам его, передам системе, в которой у него никогда не будет стабильности.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Из моего досье.
Я хмыкаю, внутри меня бурлит тревога. Неудивительно, что он беспокоился, как бы Майло тоже не оказался там.
— Значит, ты всё это время рос в приёмной семье? Ты не мог оставаться на одном месте?
Он пожимает плечами. Жест непринужденный, но я замечаю, как у него в горле перекатывается кадык, когда он сглатывает.
— Я вырос. Я много ел. Я был.. Не знаю. Я не помню, каким был в детстве и в каких семьях жил в то время. Но в итоге я стал драчуном в школе и угрюмым дома. И, наверное, меня не очень любили.
Эти слова — как таран в мою грудь. Я бросаю взгляд на Майло, который уютно устроился с другой стороны от Риса. Рис обеспечивает ему такую безопасность, которой никто не давал ему в детстве. Боже, мне так хочется забраться на него сверху и обнять, прижать к себе, как я делаю с Майло, когда ему грустно.
Я довольствуюсь тем, что раздвигаю пальцы и прижимаю руку к его сердцу. Затем я пробую повторить его движение, лениво проводя большим пальцем по его куртке. На мгновение у меня напрягаются плечи, как будто я готовлюсь к тому, что он стряхнет меня или пренебрежительно закатит глаза и скажет, что не нуждается в моей заботе.
Но он просто вздыхает.
— Это было плохо? — продолжаю я расспросы, не уверенная, что хочу знать ответ.
— Хм. Не всё так плохо. В основном просто нестабильно. Меня часто бросало из стороны в сторону, и это утомляло. Постоянно приспосабливаться к новым условиям в подростковом возрасте — не лучший вариант. Всё стало лучше, когда я начал заниматься борьбой в небольшом спортзале. Чтобы тренироваться, мне пришлось соврать о своём возрасте, но с моим телосложением это было несложно. Единственным недостатком было то, что из-за постоянных тренировок я постоянно хотел есть. Почти уверен, что все мои первые зарплаты уходили на еду, которую я прятал в своей комнате, чтобы никто из ребят не стащил её.
Он посмеивается над последними словами. Но я не смеюсь. Я вспоминаю ту ночь, когда услышала, как у него урчит в животе, и ту карбонару, которую я для него приготовила. Мне нравится быть шеф-поваром отчасти потому, что я могу кормить людей. Я забочусь о том, чтобы они были сыты.