Дикая Сторона

Он говорит, что уезжает из страны на заработки. Что бы это ни значило. Я знаю только, что он обычно приезжает сюда по вторникам и уезжает в субботу. Я также знаю, что он много тренируется, и это здорово, потому что мы с Майло остаёмся наедине. А когда я в ресторане, Рис проводит время с Майло. И не лезет ко мне. И это тоже здорово. А вчера вечером, когда он пошёл играть в боулинг (проворчав что-то о том, что он не хотел, но был вынужден), я уже была в своей комнате, когда он вернулся.

Ладно, может, я и взбежала по лестнице, когда увидела, что подъехал его грузовик.

Но я всё равно оставила ему ужин. На самом деле с тех пор, как я услышала, как он урчит в ту ночь, я готовлю побольше и оставляю ему тарелку. И хотя мы об этом не говорим, он всегда это ест.

Сегодня я, пожалуй, займусь чем-нибудь сама, а Рис пусть проводит утро с Майло, ведь им явно нравится проводить время вместе. Не хочу признавать, что присутствие Риса значительно упрощает жизнь.. но это так.

И это идеально. Мы почти не видимся, и Майло счастлив. Чертовски счастлив. Его кошмары уже не такие страшные, как раньше, но он по-прежнему спит со мной каждую ночь — я знаю, что Рис это заметил, хотя и не прокомментировал.

Я начала готовить кофе очень рано и уходить на заднюю террасу, чтобы насладиться тишиной и покоем летнего утра в долине.

Но сегодня я не успеваю выйти из дома достаточно рано. Я на кухне, в голубом домашнем костюме — слишком коротких шортах и откровенном топе на тонких бретельках — с кофейником в одной руке и кружкой в другой. Как раз в тот момент, когда я наливаю кофе, в дверях появляется точеный, как изваяние, Рис без рубашки, заставляя меня вытаращить глаза, а затем пролить горячий кофе себе на руку.

— Чёрт, чёрт возьми, — шиплю я, ставя кофе на стойку. Я встряхиваю рукой, и капли кофе разлетаются по моей одежде.

— Чёрт, Тэбби, — его голос хриплый и сонный. Он бросается вперёд и хватает мою обожжённую руку, осторожно переворачивая её для осмотра, как будто он врач, а не порнозвезда. — Ты в порядке? — Его растрёпанные волосы и тёплая кожа говорят о том, что он только что встал с постели.

— Я в порядке. — Он слишком близко, его запах слишком манящий, как у лемонграсса с нотками чего-то более дымчатого. Мне нужно отстраниться, создать между нами дистанцию, но он сжимает моё предплечье и, ворча, ведёт меня к глубокой раковине.

Он включает холодную воду, проверяет температуру свободной рукой, а затем коротко кивает и аккуратно опускает мою обожжённую руку под струю прохладной воды.

Я шиплю, когда вода попадает на руку, и пытаюсь отстраниться от него — я вполне способна сама обработать ожог. Но он крепко держит меня, не агрессивно, но и не снисходительно. Он не отпускает меня.

Только когда я вздыхаю и отдаюсь в его объятия, его большой палец касается моей кожи.

Один раз. Дважды. Я вздрагиваю.

В третий раз. Я расслабляюсь.

Я не знаю, как долго мы стоим вот так, прижавшись друг к другу. Моя единственная защита от него — тонкий слой ткани.

— Вот, — тихо говорит он, снова переворачивая мою руку, чтобы оценить ущерб. Вода стекает по противоположной стороне.

— У меня были ожоги и посерьёзнее, — бормочу я. И это правда. Ожоги — обычное дело, когда работаешь на кухне.

Однако Риса, похоже, не волнуют мои мысли по этому поводу. Он игнорирует меня и продолжает преувеличивать.

— Где твоя аптечка?

— Под раковиной. Я могу..

Не успеваю я договорить, как он опускается на корточки у моих босых ног и распахивает кухонный шкаф. Я не могу отвести взгляд от того, как приоткрываются его губы, когда он с придыханием роется в содержимом.

— Просто, чёрт возьми, позволь мне позаботиться о тебе. Где это? — Он смотрит на меня, и у меня внутри всё переворачивается. Все эти мрачные черты лица устремлены на меня. Он стоит передо мной на коленях. Хочет позаботиться обо мне.

— В.. в.. э-э.. — запинаюсь я, и его взгляд опускается к подолу моих шорт, скользя по изгибу моей задницы. Мои щёки краснеют. Боже. Кто знает, что он может увидеть под таким углом?

— Сзади, — говорю я, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла.

Он возвращается к своей задаче и достаёт белую коробочку. Он с силой открывает её прямо на полу и роется внутри, бормоча что-то неразборчивое, пока его пальцы не нащупывают лосьон от ожогов.

— Это не.. — Я собираюсь сказать «не нужно», но он уже стоит, возвышаясь надо мной и не давая мне договорить. Он закрывает кран, а затем кладёт руки мне на талию, и от этого прикосновения по моей коже словно пробегает электрический ток.

Я резко вдыхаю, и он принимает это за боль.

— Я в порядке, — бормочет он, подражая мне и качая головой. Затем он поднимает меня на столешницу, словно я пушинка, и подходит так близко, что мои колени упираются в его стальные бёдра.

Он всё ещё рассматривает мой ожог с таким выражением лица, будто тот его оскорбил. Когда он аккуратно наносит лосьон на мою розовую кожу, это уже слишком. В глубине души я чувствую, что не заслуживаю такого внимания.

Он слишком нежен. Настолько красив, что это причиняет боль. Я вынуждена отвести взгляд от того, как он ласкает меня.

По глупости, я предпочитаю любоваться его обнаженным торсом. Дурацкая стратегия, чтобы удержаться от желания залезть на него.

Мои глаза прослеживают четкую линию за четкой, мужественные темные волосы, начинающиеся от талии и немного более густые на груди.

Затем я останавливаюсь.

Чуть ниже его правой ключицы большой синяк, его края становятся желтыми. Не задумываясь, я протягиваю руку и провожу по нему кончиками пальцев, как будто могу стереть его. Но ничего подобного не происходит.

— Что это?

— Синяк. — Только Рис мог ничего мне не дать.

— От чего? Что за чёртово порно ты снимаешь?

— Я не снимаюсь в порно, Тэбби. — Несмотря на резкий тон, он продолжает нежно поглаживать мою руку. — Я тебе уже говорил.

— Так и есть. Но я тебе не верю. Ты в порядке? — в моих словах звучит искреннее беспокойство, и я надеюсь, что он его услышит. Мои пальцы отодвигаются от синяка и скользят вверх по его ключице, словно сами по себе проверяя, нет ли других повреждений.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы посмотреть ему в глаза, но он не отрывает взгляда от моей руки. Клянусь, я слышу, как он скрипит зубами.

— Я в порядке. А даже если бы и нет, это не твоё дело.

Отпрянув, я смотрю на него более холодным взглядом и вырываю руку с такой силой, что наконец освобождаюсь от его хватки. Конечно, он по-прежнему прижимает меня к себе.

— Чувство взаимное, и всё же ты притащил меня сюда, чтобы я исправила то, что тебя не касается.