Дикая Сторона

Должно быть, он чертовски хороший актёр, потому что для меня он воплощение придурка. На нём чёрные трико и ботинки с золотой отделкой, и один из тех свободных халатов, что носят боксёры, тоже с кричащим золотым узором.

Полагаю, это часть образа, но за этим интересно наблюдать. Толпа освистывает его, но это почти что одобрение. Словно все они в курсе шутки. Они обожают ненавидеть его, а он процветает на их реакции. Он запрыгивает на канаты и прикладывает руку к уху, что усиливает свист.

В ответ он ухмыляется. Затем он прикладывает пальцы к губам, изображая поцелуй, и протягивает руку к зрителям, соединяя пальцы с большим в жесте, обозначающем поцелуй шеф-повара.

По сути, это театр, и находиться здесь лично — совсем не то же самое, что смотреть его по телевизору. Я чувствую, что меня затягивает, и, глядя на ряд стульев рядом со мной, вижу, что девушек это тоже затягивает. Все они прикрывают рты ладонями и свистят, кроме Коры. Она угрюмо смотрит на него, словно взглядом можно убить, и показывает два больших пальца вниз.

Когда музыка меняется, на арене начинается настоящее безумие. Все, включая меня, вскакивают на ноги. Мой стул в первом ряду трясётся от шума, и я подозреваю, что после этого у меня будет звенеть в ушах как минимум сутки, но мне всё равно. Я поглощена происходящим. Я полностью вовлечена. Мне так весело.

У меня внутри всё переворачивается, когда на вершине пандуса появляется массивная фигура Риса. Вспыхивают стробоскопы, и вход заполняет дым, а из всех динамиков раздаются первые аккорды «Killjoy» Роба Соника и Aesop Rock. Когда музыка затихает, взрывается фейерверк, отмечая момент, когда он спускается по пандусу. Позади него появляется Эль в качестве своего рода сопровождения, но он не обращает на неё внимания, даже когда она поднимает руки, призывая толпу шуметь громче.

Он не торопится, и это такой мощный ход. Как будто он знает, что все будут его ждать. Как будто люди будут довольны уже от одного его появления. Он настолько значим, что ожидание его выхода на ринг усиливает предвкушение, пока воздух не начинает вибрировать от него.

Или, может быть, это я вибрирую. В груди тяжело стучит сердце, а руки дрожат от пьянящей смеси волнения и нервозности.

Он оборачивается на звонок и направляется в нашу сторону. Хотя он бесчисленное количество раз проходил мимо меня — в доме, на заднем дворике, рука об руку с Майло, — я никогда не чувствовала, что могу упасть в обморок.

Должно быть, это распространённый психоз, от которого я не застрахована. И женщины, и мужчины тянут руки через ограждение, пытаясь дотронуться до него. Он проводит пальцами по их рукам, не удостаивая их взглядом, как великодушный король.

Я? Я крепко сжимаю край стола, не желая выделяться или привлекать к себе внимание, пока он в образе.

Я знаю, что позже он будет ласкать меня, поэтому позволяю его фанатам насладиться моментом. Но это не мешает мне облизывать губы, когда он приближается. Мне кажется, он смотрит на меня — нет, пялится на меня, — но сложно сказать наверняка, ведь на нём маска, а его мокрые волосы спадают на щёки.

И всё же от одной мысли о том, что он обращает на меня внимание, у меня пересыхает во рту.

Кора, сидящая первой в нашем ряду, протягивает руку, когда он приближается. И это приносит свои плоды. Он небрежно дает ей пять и подмигивает глазом в маске.

Остальные девочки следуют его примеру.

И я замираю, как влюблённый подросток. Я просто смотрю на него, слегка приоткрыв губы и стиснув кулаки. Но, слава богу, он не устраивает шоу из того, что я закрываюсь. Вместо этого он одаривает меня такой улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги, и проводит пальцем по моим костяшкам, инициируя контакт так, что окружающие не могут этого не заметить.

Взгляд Эль устремляется на меня, в нём мелькает злоба, на которую я не обращаю внимания.

Я уже победила, и мы обе это знаем, поэтому я снова перевожу взгляд на человека, который управляет толпой в семьдесят тысяч человек, как кукловод. Мне требуется минута, чтобы отдышаться, и к тому времени, как я это делаю, он уже почти закончил подниматься на каждый угол ринга, вызывая восторженные возгласы с каждой стороны.

Не успеваю я опомниться, как ведущий представляет его и Уилла, поднимает над головой пояс, который сегодня будет разыгран, и отправляет их в соответствующие углы ринга.

Раздаётся гонг, и все ставки отменяются.

Оба мужчины бросаются друг на друга, мелькая в воздухе конечностями. Наносятся удары руками и ногами, и это напоминает мне о том, что Рис сказал мне сегодня утром. Да, многое из этого ненастоящее, но когда ты в образе, об этом трудно помнить. Даже если потеря пояса — часть плана, это всё равно может быть болезненно. А победа может казаться более реальной, чем она есть на самом деле.

Бой продолжается, и я вижу, что мужчины всё больше устают. Пот. Тяжёлое дыхание. Это изнурительно, но они идут вперёд. Я смотрю, как он владеет рингом, и испытываю новое чувство — тревогу. Внезапно всё, что он делает, кажется гораздо более опасным. Когда он прыгает с верхних канатов, все ликуют, но я прижимаю ладонь к груди и смотрю, затаив дыхание. Когда он падает под удары своего противника, я сжимаю зубы.

И снова толпа начинает скандировать, что это потрясающе, пока оба мужчины демонстрируют все трюки, которые у них есть. Сила, ловкость и выносливость сердечно-сосудистой системы — всё это вместе создаёт адское шоу.

Я понимаю, почему он не прыгает через скакалку. Я понимаю, почему он занимается йогой. Потому что он не просто мускулистый. Он двигается как дикая кошка. Он может встать на мостик, лёжа на спине, и ударить ногой выше головы.

Они несколько раз бьют друг друга, всегда начиная с двух ударов.

Всё это абсурдно и невероятно забавно.

Когда Рис сбрасывает Уилла с ринга, я вздрагиваю и отступаю назад. Уилл отползает в сторону и хватается за ограждение, перегибаясь через него прямо передо мной.

— О боже, — вздыхает он. Сначала я беспокоюсь, что он ранен, но потом он поднимает на меня взгляд. — Рис сказал мне, что ты меня ненавидишь. — Он говорит тихо, но я всё равно слышу. Он делает паузу, драматично прислоняется лбом к чёрной обивке стены и стучит кулаком, словно преодолевая боль, а потом выдавливает: — Но всё равно приятно познакомиться.

Я смеюсь, но веселье сходит на нет, когда над нами нависает тень Риса. Он наклоняется к Уиллу, хватает его за волосы и прижимает к себе, а затем с безумной ухмылкой шепчет ему на ухо:

— Я говорил, что ты можешь разговаривать с моей женой?