Страница 60 из 85
Глава 30
Ульяна
Звук катастрофической силы будто вызывает разрыв барабанных перепонок. Он сокрушает своей мощью. Приводит к кратковременной потере сознания и памяти. Сосуды лопаются Природная стихия затапливает автомобиль. Тело сводит от холодной влаги. Сильная мужская рука притягивает к себе и держит в стальном захвате. Глеб открывает дверь и бурлящий поток воды врывается в маленькое пространство. Ударная волна отбрасывает нас в сторону. Меня хватают за руку и выталкивают из груды металла. То, что происходит под водой — настоящая борьба за жизнь Воздуха не хватает ни на один вдох. Кислород в легких заканчивается. Здесь холодно, темно и страшно. Конечности сводит судорогой. Перемещаться под водой никак не получается. Глубина затягивает. Приказывает опуститься на дно. Толща давит могильной плитой. Норманн плывет за двоих. Берет меня за бедра, разворачивает спиной к себе и вытесняет на поверхность. Открываю рот и делаю глоток воздуха. Не могу отдышаться. Оглядываюсь по сторонам. Его нет. Сглатываю с трудом. Не могу разлепить губ и крикнуть. Барахтаюсь в воде, взбивая руками белую пену. Опускаю голову в мутную гладь. Ничего невозможно разглядеть из-за навалившейся на глаза темноты.
Сердце трепещет от радости, когда из толщи воды выплывает мощная фигура.
— Испугалась? — заключает в титановые объятия.
Кажется, что я никогда не была так растеряна и подавлена. В какой-то момент мне показалось, что водная стихия отнимет у меня Норманна.
— Ложись на меня, — укладывает меня на плечо и начинает грести.
Не помню, как выбираемся на сушу. Периодически отключаюсь, мир вокруг плывет. Нервное напряжение накатывает волнами. Как только ноги касаются твёрдой поверхности земли Глеб перекинув меня через колено, надавливает на спину. Излишки воды выплескиваются фонтаном. Я чувствую опустошенность и физическую усталость.
— Замерзла, — растирает ладони, выдыхая в них теплый воздух. — Потерпи, Ларс уже в пути.
Натягиваю на себя его футболку. Меня трясет. Сглатывать больно. Челюсть ноет. Радует хоть то, что вода полностью смыла следы крови.
— Глеб, мне страшно. Что с нами будет? Ты убил этих отморозков. Мы в чужой стране и нам отсюда не выбраться. Нас арестуют, — зубы стучат от холода и тревожности.
Выжимаю волосы, оставляя большую лужу на земле.
Ларс со своими ребятами все зачистит. Не переживай. Мой брат меня не оставит. Все-таки вы родственники? По возвращении домой покажу тебе генеалогическое дерево семьи Нагорных, — криво усмехается. — Чувствую, что ты не отвяжешься от меня.
— А кто такой Меченный? — обхватив за талию, усаживает к себе на колени.
Мы оба мокрые. Я дрожу от холода, меня жутко морозит. Лед струится по венам, покрывая коркой льда все внутренности. А вот от Глеба напротив исходит жар. Настоящее пламя, в котором сгораешь дотла.
— Меченный заплатит мне за это, — проводит ладонью по моей щеке. Там явно проступила гематома. — Он причинил тебе боль. Я его должник. Сегодня же верну кровавую дань В каком смысле? — содрогаюсь от его слов. — Пожалуйста, не надо, — бормочу я. Т-сс. — проводит по моим дрожашим губам большим пальцев. — Норманн никогда не простит твоих обидчиков.
В его черных глазах пылает огонь ярости. Он не отступит, пока не добьется своего. Пока не получит извинений. Пока не почувствует сладкий вкус возмездия.
Ты не ответил на вопрос, — роняю устало я. Мечников Игорь Львович — бывший питерский авторитет. С недавних пор контролируетБалтийский берег. Меченный всегда жил вне правил. Чинил беспредел. Грохнул свою любовницу, жену высокопоставленного чиновника. Чтобы не загреметь в тюрягу покинул родину. Сейчас примкнул к скандинавам. Но его мечта, конечно же итальянская мафия. Игорёк желает стать боссом хоть маломальского клана на Апеннинском полуострове. Но его хрустальной мечте не суждено сбыться. Сегодня Меченного поглотит гиена огненная. Почему его не экстрадировали? Это уже вопрос к полиции.
Закрываю глаза и отворачиваюсь. Тело бьется в лихорадочном ознобе. Успокоиться никак не выходит.
Глеб, зачем тебе всё это? — решительно спрашиваю. — Тебе ведь не нравится такая жизнь? Все сложно, малыш. Ты не поймешь. Все слишком запутанно, — вижу, как у него ходят желваки.
Он зол. Ему не приятен мой вопрос. Выжидаю несколько мучительно долгих минут.
— Объясни и я постараюсь понять. Ты не можешь выйти из системы? Тебе нравится ходить по грани? Рисковать жизнью?
— Плевать я хотел на систему. Я сам система, и сам решаю, что и как делать. Кого казнить, а кого миловать, — заключает мрачно.
— Твой мир жесток и беспощаден. Я выросла в другой среде и для меня все, что происходит с тобой — дикость. Думаю, нас ничего хорошего впереди не ждет.
Ты хочешь расстаться? — спрашивает жестко. Нет. Я хочу честности в отношениях. Открытого диалога. Правдивости. Вокруг тебя слишком много секретов. Ты ничего не рассказываешь о себе. Твои верные подданные хранят молчание.
— Здесь ты ошибаешься. Тоха и Багир меня предали. Они переметнулись на твою сторону, — говорит совершенно невозмутимо. — Стали твоими союзниками и соратниками. Братьями.
— В этом ты прав. Но здесь нет моей вины. Вернее, есть, но отчасти. В самой маленькой степени. Глеб, я понимаю, что не все тайны можно раскрыть сразу, но хотя бы расскажи, кто твои родители.
Повисает пауза. Удрученная и давящая тишина, поглощающая в яму недосказанности.
— Мои родители мертвы, — луч заходящего солнца касается его лица. Завороженно смотрю на мужественное лицо, на мокрые ресницы, волевой подбородок, красивые чувственные губы. Я следую примеру дневного светила. Оледеневшими пальцами, на самых кончиках, провожу по короткой щетине. Чувствую сильные руки за спиной.
— Прости, — прислоняюсь к могучей груди. Его сердце барабанит по ребрам. Бешено и гулко. — Это ужасно, — роняю тихо.
Я корю себя за этот вопрос, за бестактность. Слезы стекают по моим щекам.
— Не плачь, маленькая, — собирает губами соленые дорожки воды. — Ты мой ангел. Мой берег бурной реки. Я счастлив. Очень. Впервые за долгие годы. Не уходи. Без тебя пропаду.
Ответишь еще на один вопрос? Валяй. Татуировка.. она что-то означает? Скорбь. Уважение и сохранение памяти. Черный — цвет смерти. Так издревле повелось.
Чернота поглощает жизнь. Скрывает от человека правду, отнимает явь, погружает душу во мрак.
Моя печаль была настолько глубока и безнадежна, что одной черной полосы мне показалось мало.
Мое тело пронизывает его боль, я ее чувствую.