Страница 38 из 85
Утром Нелли колдует над моим образом. Заставляет надеть стрэпы. Отдельный вид откровенного и очень провокационного нижнего белья. Эластичные тонкие ленты переплетены между собой. Они проходят через грудь, бедра и бикини. Обвивают все тело и практически ничего не прикрывают. Кровь приливает к щекам. Испытываю жгучий стыд одевая платье. К счастью, оно довольно скромное. Белого цвета. Символ невинности и чистоты. Элегантное, прямого кроя, слегка приталенное. Длина до колена. Туфли на тонкой шпильке. Распущенные вьющиеся волосы. Легкий макияж. Сливовые тени с изумрудным акцентом добавляют сияние взгляду. Мягкий оттенок пыльной розы оставляет на губах нежный цвет.
Перед выходом смотрю на себя в зеркало и вижу никому ненужную девочку. Напуганную.
Одинокую и всеми забытую. Мысль о том, что я достанусь Старику бьет в самое сердце острой иглой.
Выхожу на улицу. Лицо обдает прохладный воздух. Тоха за рулем, Багир на пассажирском сиденье. Столкнувшись с взглядами мужчин, понимаю, что выхода из этой ситуации нет. Но все же внутри теплится надежда на их помощь.
Глеб стоит в стороне. Он выглядит элегантным. По внешнему виду не скажешь, что он едет на бандитскую сходку. Достает из кармана пачку сигарет и закуривает. Мне нравится, как он зажимает сигарету между указательным и средним пальцами, как выпускает изо рта дым.
Это дьявольски привлекательно. Мужественно. Сексуально.
Впивается в меня серьезным взглядом черных бездонных глаз.
— Поторапливайся, — тушит сигарету ботинком и открывает дверь.
Немного помедлив, я смиренно подчиняюсь. На негнущихся ногах подхожу к автомобилю.
Страх собирается в узел внутри меня.
За окном унылый весенний пейзаж. На серых полях местами лежит грязный снег. Мелькают голые деревья и встречные машины. Дорога кажется бесконечной черной полосой. Чувство, что в конце пути хлипкий мост. Мы не успеем затормозить и улетим в пропасть.
Вся моя короткая жизнь проносится перед глазами. Спустя два часа колонна тормозит у охраняемой территории загородного дома.
Поворачиваю голову в сторону мужчины и меня прорывает, как плотину на реке.
Не реви. Тушь потечет, — произносит безразлично. Прости меня, пожалуйста, — хриплю еле слышно. — Не делай этого, Глеб. Прощение — удел слабых.
Я не ожидала другого ответа. Но продолжаю цепляться за край отвесной скалы.
Ты ведь говорил, что я только твоя. Богом молю тебя, Глеб, не отдавай меня. Намедни ты меня дьяволом называла, бездушным зверем, а теперь взываешь к Богу?
Хочется провалиться в сон. Проснуться в своей постели и не вспоминать о своем мучителе.
— Идем. Старик заждался, — злобно усмехается.
Эти слова выбивают из меня остатки надежды. Мне не докричаться до демона. Я хотела свободы, а получу рабство.
Обессиленные ноги с трудом передвигаются по огромному залу. Стук каблуков отражается от стен и разносится эхом по комнате. Меня ведут на эшафот. Я живой товар. Сувенир. Невольница.
Не могу контролировать дрожь в теле. Глеб толкает меня в пропасть. В душе бушует шторм от переживаний.
Тоха открывает массивные деревянные двери. Первым входит Глеб, следом я и Багир.
Не бойся, невинная, — прилетает в спину от Долматова. Я не знаю на чем записать такую радость? — раздается противный басистый голос. — Сам Глеб Нагорный у меня в гостях.
Я поднимаю глаза и с трудом сдерживаю рвотный рефлекс.
На диване развалившись сидит Старик. Мерзкий жирный хряк. Черные сальные волосы, глаза с поволокой. Похотливый откровенный взгляд скользит по моим голым ногам. Я рефлекторно прячусь за спину Глеба, невольно хватаюсь за лацкан его пиджака. Еще несколько дней назад худшим моим кошмаром казался Норманн, то сейчас я готова пасть к его ногам и умолять о прощении — Я не один, — отходит в сторону и подталкивает меня вперед. — Мой подарок тебе.
Раздается противный гогот находящихся в комнате мужчин. Их здесь не меньше десятка. Они буквально пожирают меня взглядом. Похабно улыбаются. Кто-то присвистывает, кто-то пошло улюлюкает. Ржут в голос. Становится противно и неприятно.
Шлюхами подарки не принимаю, — хмыкает Старик. Фильтруй базар, старый, — Глеб притягивает меня к себе, обнимает, скрещивая руки под грудью. — Она не шлюха. Девочка. Нетронутая.
Вздрагиваю, когда он проводит губами по шее, царапая легкой щетиной. По телу точно электрический разряд проходит. Все внутри напрягается до оцепенения. Впиваюсь пальцами в его руку.
— Лепестки этой ромашки еще никто не срывал, — запускает пальцы в мои волосы, перебивает пряди.
— Такая маленькая, нежная и хрупкая. Фарфоровая куколка. Невинный ангел. Ее глаза цвета оливы сводят с ума, — воздух забивается на выходе из горла. — Покорная и послушная девочка Хриплый шепот провоцирует табун мурашек.
Его голос окутывает нежностью. Веки непроизвольно смыкаются. Явь смешивается со сном.
— Я бы ее натянул, — раздается в толпе. Услышанное вырывает меня из легкого дурмана. Я стою растерянная и ошарашенная, словно облитая грязной водой с головы до ног.
— А я бы для начала в рот ее поимел, — от этих слов леденеют конечности.
Страх пробегает от макушки до пяток.
— Рты закрыли! — рявкает Старик. — Послушная говоришь?
Можешь не сомневаться, а сам ее воспитывал. Так и быть, принимаю твой подарок в знак нашего примирения. Конец войне, Нагорный, — на лице Старика появляется подобие улыбки. — Пёс, отведи эту прелесть на второй этаж. Руками не трогать! Сегодня ночью постарайся не зажиматься в бедрах, — тихий шепот бьет по нервам. — Прощай, сеголня ночью постараися не зажиматься в белоах. — тихии шепот малыш, — с издевкой добавляет напоследок.