Страница 35 из 85
Глава 18
Ульяна
Самое худшее состояние — одиночество. Оно убивает быстрее болезни. Я в этом мире одна. Я безумно устала. Я не хочу возвращаться в суровую реальность. Не хочу просыпаться в жестокий мир Норманна. В мир, где все замешено на крови и насилии. Накрываю себя одеялом с головой.
Вздрагиваю от каждого шороха в ожидании зверя. Глеб не торопится бросать меня на растерзание своим псам. Но я знаю, что наказание неминуемо.
— О, ты уже вернулась, бродяжка? — Кристина врывается в мою комнату без стука. Залетает ураганом, сметающий все на своем пути.
— Наивная дура! — ехидно улыбается и брызжет своим ядом. — Думала, что я предам Глеба?
Идиотка, да я лучше сдохну, чем пойду на это. Я люблю его, — заявляет с гордостью, подняв подбородок.
Рада за тебя. Живите долго и счастливо. А теперь пошла вон! У ангелочка прорезался голосок? — спрашивает с надменной улыбкой. — Можешь сколько угодно лить в уши про то, что я тебя избила. Глеб не поверит. Я рассказала ему свою правду. Ты первой меня ударила, взбесившись на отказ помочь сбежать. Оставь меня в покое, — Цежу сквозь зубы. Какая ты жалкая! Давно я таких дурочек как ты не встречала. Уморительно было наблюдать за твоим побегом. Тупая овца. Ты даже не поняла, что Дэна и в помине не было в машине. Нагорный сам был за рулем. Убирайся! В отчаянии хочется вцепится в ее волосы. Я силой готова вытолкать ее из комнаты. Глеб приказал тебя привести к нему. Так что давай, пошевеливайся. Хозяин не любит ждать. Это для тебя он хозяин. А я свободный человек, — вцепляюсь мертвой хваткой в ее пальцы.
Стерва тащит меня вниз по лестнице и останавливается у кабинета монстра.
— Приятного вечера, подстилка, — скалится на прощание.
Вталкивает меня в комнату так, что я чуть ли не носом падаю на белоснежный ковер.
Замираю на месте. Глеб сидит на диване, широко раскинув ноги. Его крепкие и мускулистые руки вытянуты вдоль спинки. Он собрался смотреть представление со мной в главной роли. От его взгляда нервный холодок проносится вдоль позвоночника.
За дверью раздается истошный вопль Кристины. Девушка кричит нечеловеческим голосом.
— Она своё получит, также, как и ты.
Он пожирает меня глазами. Опускаю голову в пол, не могу выдержать взгляд зверя.
— Подойди, — чеканит приказ в свойственной ему манере.
Я продолжаю стоять. Ноги налились свинцом и не подчиняются мне.
— Богданова, ты оглохла? — жесткий голос бьет плетью.
Надо идти, зверя лучше не злить.
Каждый шаг дается с трудом, словно я иду по раскаленному песку.
— Ближе, — голос пробирает до костей.
Делаю еще один шаг.
— Еще ближе, волчонок.
Ненавижу тебя! И прозвище дурацкое терпеть не могу!
— А теперь опускайся на колени.
Легкие обдает огнем, пытаюсь унят дрожь в теле. Я пошатываюсь, когда коленка касается мягкого ворса ковра. Глеб кладет руку на мое плечо. Это и не рука вовсе, а лапа огромного медведя, который готов разорвать меня. Он проводит пальцами по косточкам ключицы, потом по губам. Первая слеза капает на руку с черной порослью волос.
— Я очень устал, хочу расслабиться.
Робко поднимаю глаза.
Глеб смотрит изголодавшимся хищником. До боли сжимает мой подбородок.
— Ненавижу нытье, — стирает большим пальцем влажную дорожку на щеке.
Не знаю, что на меня находит, но бью его по лицу.
Он в миг хватает за локоть, разворачивает к себе спиной, отрывает от пола. Удерживает меня на весу, вжимает в свою могучую грудь. Его руки сдавливают талию железным обручем. Становится тяжело дышать.
— Еще раз меня ударишь, выебу так, что неделю ходить не сможешь. Поняла? — чувствую горячее, рваное дыхание на своей шее. — Отвечай!
Да, — тихо шепчу. Хороший ответ, волчонок. Запомни, я не знаю слова «нет». И ждать я тоже не люблю.
Приступай, — отрезает он.
Что.. что делать? Не строй из себя целку. Отсоси мне. Я никогда не. Заткнись, — обрывает грубо. — Будешь медлить, трахну в твою маленькую попку. Вгоню болт по самый желудок.
Выбора у меня нет. Осторожно тянусь к ремню. Не торопясь освобождаю его от петель.
Расстёгиваю ширинку. Руки ходят ходуном, как у алкоголика. Дичайший тремор. Спускаю брюки до колен. Мужское достоинство бугром выпирает из трусов.
— Шевелись! — раздается над головой.
Я поддеваю пальцами резинку боксеров. Тяну их вниз. Сердце замедляет ход. Впервые в жизни я вижу мужской детородный орган. И он совсем не похож на картинку из учебника биологии.
Большой и толстый, переплетенный венами с бордовой головкой. Вздыбленный и жилистый. Он мерно покачивается перед моим носом.
— Что? У твоих мужиков были болты поменьше? — произносит с усмешкой, расстегивая пуговицы на рубашке.
Отшатываюсь от страха и стыда. Я не смогу. В меня такое не поместится. Он разорвет меня.
Это извращение. Природой так не задумано. Я не хочу брать его в рот.
— Куда? — вскрикиваю, когда хватает за волосы и притягивает к себе. Вжимает в стальной пресс живота.
— Живо рот открыла!
Отрицательно мотаю головой.
Это просто кошмарный сон.
Я не хочу. Не надо, — с ненавистью поднимаю на него глаза. Каждый день будешь мой член обслуживать. Молиться на мой хер станешь, — надавливая на скулы, заставляет разомкнуть губы.
Одним грубым толчком входит так глубоко, что достает до задней стенки горла.
Упираюсь ладонями в его бедра. Он толкается глубже. Из глаз брызжут слезы.
— Мало практики, Богданова? Кто же так сосет, волчонок? — ухмыляется ублюдок и отпускает меня.
Откашливаюсь. Сгибаюсь пополам от судорог в горле. Противно и унизительно. Я лишь вещь тдля него. Кукла для развлечения, не более.
Зверь не дает прийти в себя. Вновь хватает меня за волосы. Бьет членом по лбу и губам.
— Дыши носом, — приказывает коротко.
Я в ужасе открываю рот. Чувствую на языке солоноватый вкус. Уголки губ растягиваются под напором и начинают покалывать от боли.
— Шире рот. Бери глубже, — в голосе звучит издевка.
Горло разрывает от давления. Начинаю задыхаться от нехватки воздуха.
Он продолжает напористо насаживать мою голову на член. Вгоняет его во всю длину без каких- либо послаблений.
Жестко! Грубо!
Вонзаю ногти в его бедра.
— Ощущение, что ты никогда не делала минет, — входит в меня рывками.
Таранит до упора. Захлебываюсь под натиском движений. Слезы непрерывно текут по щекам, Меня никогда так не унижали.