Страница 6 из 75
— Месяца три. Сначала редко бывало. Сейчас — каждый день. По несколько раз. Я уже боюсь заходить в собственную ванную — там кафель в мелкую крапинку. Даже в нём лица проступают. Жене пока ничего не рассказывал. Говорю, что просто устаю сильно..
— Понимаю. А эти «лица» с вами разговаривают? — поинтересовался я.
— Нет, — он покачал головой. — Ещё бы они разговаривали! Всегда просто молча смотрят. Погодите.. А они что, ещё и разговаривать начнут⁈
— Не начнут, успокойтесь, — ответил я. — А когда вы отводите взгляд и смотрите снова — они там же?
— Хм.. Иногда — да. Иногда исчезают. Но порой после этого появляются новые.
— Вы можете при желании их «развидеть»? Заставить себя увидеть просто узор?
Он задумался.
— Если очень постараюсь.. да. Но ненадолго. Потом они возвращаются.
/Точность анализа: 82%/
/Предварительная картина: парейдолия на фоне тревожно-обсессивного расстройства. Признаков продуктивной психотической симптоматики не выявлено/
Я мысленно кивнул. Система пришла к тому же выводу, что и я. Никакой шизофрении. Никакого психоза. Человек видит то же, что любой из нас видит в облаках или в узоре линолеума — лица. На самом деле это обыкновенная особенность человеческого мозга, оставшаяся ещё от наших первобытных предков. Мозг привык отмечать лица там, где их нет, чтобы не пропустить появление хищника или затаившегося в кустах врага из соседнего племени.
Просто мозг учителя делает это слишком часто и приносит огромную тревожность. Это и называется парейдолией.
— Виктор Андреевич, — сказал я. — К счастью, я вас сейчас успокою. Вы три месяца мучили себя страхом, который не имеет под собой никаких оснований. Но есть и хорошая новость — у вас нет ни шизофрении, ни психоза. Вы не сходите с ума.
— Но я же ВИЖУ их, — прошептал он.
— Видите. И это нормально. Точнее — это нормальный механизм, который у вас работает сильнее, чем должен. Называется парейдолия. От греческого «пара» — рядом, и «эйдолон» — образ. Этим занимается ваша зрительная кора, и занимается она этим у всех людей без исключения. Вы когда-нибудь видели лицо в облаках?
— Конечно.
— Морду собаки в пятне на стене?
— Да.
— Поздравляю, у девяноста девяти процентов человечества — парейдолия. Это эволюционный механизм. Древнему человеку было выгодно ошибочно принять куст за тигра, чем тигра — за куст. Мозг настроен на сверхчувствительность к лицам, потому что лица — это либо свой, либо чужой, либо враг, либо хищник. Цена ошибки в одном случае — испуг. В другом — травма или смерть. Сейчас для современных людей это уже не актуально, но человечество до сих пор существует во многом потому, что наши далёкие предки пользовались этим свойством мозга.
— То есть.. это не болезнь?
— Это особенность работы мозга, которая у вас сейчас сцеплена с тревогой. Вы устали, плохо спите, на работе нагрузка — и ваша психика решила, что во всех пятнах нужно искать угрозу. Лица. Осуждение, насмешку. Знакомо звучит? Это ровно то, чего вы боитесь в реальной жизни — что вас осудят. Мозг подкладывает вам ваши же страхи прямо в окружающий мир.
Захаров несколько секунд молчал. Потом — впервые за весь приём — слабо, недоверчиво улыбнулся.
— Получается, я не сумасшедший. Я просто.. невротик с богатым воображением?
— Очень точная формулировка. В диагнозе будет указано практически то же самое.
Он засмеялся. Искренне и по живому.
/Эмоциональный фон: светло-зелёный. Облегчение, надежда/
— Так, доктор, и что мне делать дальше?
— Слушайте внимательно. Когда увидите лицо — не отворачивайтесь. Посмотрите прямо на него и мысленно скажите: «Это трещина. Это узор. Это работа моей зрительной коры». Не боритесь, не пугайтесь — просто называйте вещи их именами. Бегство никогда не помогает справиться со страхом. Нужно переживать это осознанно. Через две-три недели мозг устанет подкидывать вам то, на что вы не реагируете, и количество «лиц» пойдёт на спад.
— И всё?
— И всё. Это называется экспозиция. Звучит просто, работает безотказно. Ещё не забывайте спать. Минимум семь часов. Если не получается — приходите, я выпишу мягкий препарат на пару недель, чтобы вытащить вас из недосыпа. Без снотворного эффекта днём. На работе будете как огурчик.
— Обязательно последую вашим советам, Алексей Сергеевич, — выдохнул Захаров. — Как же вы меня успокоили!
— Через две недели жду на контроль. Без записи, просто загляните. Полина Викторовна вас пропустит.
Полина, не отрываясь от журнала, едва заметно кивнула.
— Алексей Сергеевич, спасибо ещё раз. Я.. я три месяца представлял, что приду сюда и.. Думал, что меня тут закроют. Отправят в психушку.
— Рад, что смог вам помочь, — улыбнулся я.
Он вышел.
Я откинулся на спинку стула. Один пациент есть, до следующего целый час. Можно пока чаю выпить!
— Полина Викторовна, — позвал я. — Поставите чайник?
Я тут же осёкся. По привычке попросил её об услуге и только после сказанного осознал, что заказываю чай сотруднику спецслужбы.
— Уже, Алексей Сергеевич, — как ни в чём не бывало ответила она.
Остальная часть рабочего дня прошла без происшествий. Семь записанных, двое без записи, ни одного буйного, ни одного скандала в коридоре. К пяти часам я даже позволил себе осторожную мысль, что бывают, оказывается, обычные рабочие дни!
Зря.
Иногда мне кажется, что мысли материальны. Стоило мне об этом подумать, как на пороге моего кабинета появились две одинаковые фигуры.
Владимир и Валентин. Близнецы-санитары, моя личная тяжёлая артиллерия по части буйных пациентов. За полгода я научился их различать — у Владимира чуть глубже залом между бровей, у Валентина мочка левого уха слегка оттопырена. Больше никаких отличий.
И сейчас оба санитара выглядят непривычно серьёзно.
— Алексей Сергеевич, — сказал Владимир. — Можно к вам? По личному.
— Конечно, заходите.
Они вошли, прикрыли за собой дверь — и оба, не сговариваясь, посмотрели на Полину.
Та подняла голову от журнала.
— Полина Викторовна, — Владимир кашлянул. — Извините. Не могли бы вы.. ну, на пару минут отойти. Разговор конфиденциальный.
Полина не двинулась. Только перевела взгляд на меня — медленно, без выражения, но я уже научился читать в этом ровном взгляде целые абзацы.
«Алексей Сергеевич, вы уверены, что готовы так рисковать? Это, случаем, не связано с тем, о чём мы говорили вчера?» — вот такое сообщение я прочёл только по одному её взгляду.
Я едва заметно качнул головой и указал взглядом на дверь.