Страница 52 из 75
— Погодите, это здесь совсем ни при чём, — подметил я. — Запомните, тут никто не виноват. Шизофрения — это такая же болезнь, как диабет или гипертония. Просто орган другой. Не сердце, не сосуды, а головной мозг. Большую роль здесь играет наследственность. Бывает так, что в человеке это от рождения заложено. Некоторые могут прожить лет пятьдесят, а то и больше — и будут чувствовать себя абсолютно нормально. А потом что-то резко запускает процесс. Сильный стресс, эмоциональное потрясение, переутомление. Иногда вообще причина не нужна. У Сергея ситуация не совсем типичная. Ему сорок два. Обычно шизофрения начинается гораздо раньше. Но бывает и так.
— И что теперь? — спросил Дима. — Это всё? Он теперь.. навсегда такой?
Тяжёлый вопрос. Врать им нельзя. Но и лишать надежды я тоже не имею права.
— Слушайте, — вздохнул я. — Полностью лечить эту болезнь пока что до сих пор не научились, тут врать не буду. Но! В некоторых случаях ситуацию можно взять под контроль. Перевести болезнь в ремиссию. Есть лекарства, которые приглушают этот разлад в голове. Голоса постепенно стихают, слежка прекращается, и человек снова начинает отличать реальное от выдуманного. Возвращается в общество и живёт, как и все остальные.
Я пока что решил умолчать о трудностях, которые будут сопровождать лечение. Оно займёт не дни, не месяцы, а годы. А лекарства придётся принимать на протяжении всей жизни. Точно так же, как диабетик вкалывает себе инсулин.
А ещё обязательно будут откаты. Многие больные бросают таблетки, как только чувствуют, что им стало легче. А потом всё опять возвращается.
Нужно понимать, что ремиссия — это не выздоровление. Это ситуация, когда болезнь спит, но может в любой момент проснуться.
Но всё это им расскажет другой психиатр. Тот, кто будет вести Богданова в Саратове. Нет смысла нагружать их сейчас лишней информацией.
— Чем раньше начнём лечение, тем лучше, — подытожил я. — Сергей сейчас в самом начале. На старте заболевания. И это, как ни странно, хорошая новость. Самая хорошая из всех, что я могу вам дать. Поэтому его нужно везти в Саратов. Не пугайтесь слова «психиатрическая больница». Почему-то у нас многие относятся к этой организации как к чему-то сверхъестественно страшному. Это — не тюрьма с решётками. Там работают хорошие специалисты. Они подберут лекарства, понаблюдают за Сергеем Анатольевичем и выведут его из острого состояния. Через какое-то время вы обязательно увидите прежнего Сергея. Но придётся подождать.
Пока родственники переваривали мой рассказ, я ещё раз взглянул на больного через призму своего нейроинтерфейса.
/Объект: Богданов С. А./
/Вероятность успешного излечения: 25%/
/Доступно: точечное воздействие низкой интенсивности/
Будь у меня доступ к ноосфере, я бы смог одним словом излечить пациента. В будущем, откуда я пришёл, это было возможно. Не просто вывести в ремиссию, а убрать болезнь полностью.
Сейчас ситуация другая. Но..
Может, всё-таки рискнуть? Двадцать пять процентов — очень низкая вероятность. Но всё же — это не ноль. Я ему не наврежу, но могу хоть чем-то помочь.
Да чёрт с ним! Попробую. Перенапрягусь, но хотя бы не буду потом жалеть, что не попытался. Заодно и узнаю, достаточно ли имеющейся совместимости для работы с таким заболеванием.
Полностью убрать шизофрению я не смогу — это мне сейчас не по зубам. Но я могу хотя бы немного придавить ту неадекватную бурю, которая кружит сейчас в голове Богданова.
Я приступил к работе. Подключился к его сознанию через систему и начал вправлять все «психические вывихи». Настраивал эмоции, корректировал чувства. Пытался нормализовать адекватное мышление.
Со стороны казалось, будто я просто заполняю карту, но на деле в моём мозгу шла интенсивная работа. Приходилось учитывать десятки нюансов. Торопиться нельзя. Ошибусь — и состояние усугубится. Но я в своих силах уверен. Скольких людей я вытащил из бреда в прошлой жизни..
Это заболевание я уже изучил вдоль и поперёк.
/Успех! Интенсивность бредовых мыслей и выраженности шизофрении снижена на 46%. Дальнейшее облегчение, как и полное излечение, невозможно/
Я вытер выступивший на лбу пот.
Неужто получилось? Сократил симптомы почти наполовину!
Теперь нужно немного подождать. Это должно как-то отразиться на пациенте. Если система не ошиблась, через пару минут его поведение изменится.
Получается, я только что значительно облегчил работу другим психиатрам. Сделал за них половину и сократил время будущего лечения.
Иронично получается.. И никто ведь никогда не догадается, что начало исцелению его «души» было положено в районной поликлинике.
Но меня это устраивает. Главное, чтобы пациенту стало лучше.
Сергей резко вздрогнул, сжал кулаки, а затем поднял голову. Огляделся — впервые за всё время я увидел осмысленность в его глазах. Он взглянул на жену с сыном и неразборчиво прошептал:
— А что происходит-то? Как я здесь вообще оказался? Ой.. — на этом моменте он, похоже, вспомнил о том, что его беспокоили голоса.
Родственники тут же подорвались к Богданову. Видимо, тоже заметили, что его речь и взгляд обрели здоровое сознание.
— Как сейчас обстоят дела с голосами? — поинтересовался я.
— Гудят.. — буркнул он. — Гудят, но.. тише как будто. Как из-за стенки. Эх, зараза.. Как же страшно-то.
/Объект стабилизирован. Острота аффекта снижена. Вероятность выхода в ремиссию при медикаментозном лечении: 91%/
/Дальнейшее воздействие нецелесообразно: риск перенапряжения/
В дверь заглянул Валентин — тот, что со шрамом.
— Алексей Сергеевич, скорая приехала. Сопровождение выделили, уже ждут пациента.
Валентин с Владимиром помогли Сергею подняться — мягко, под локти, как я и просил. Этим господам всегда лучше уточнять, как себя вести с больными. Верзилы в прошлый раз диабетику чуть суставы не вывернули!
Сергей ненадолго остановился у выхода из восьмого кабинета, взглянул на меня, и спросил:
— А ты.. Ты ведь правда был на моей стороне? Там, в той комнате?
— Правда, Сергей Анатольевич. Я и сейчас на вашей стороне. Поезжайте. Там вам помогут. В Саратове все будут на вашей стороне.
Наконец, дверь за ним закрылась.
Как только я остался в кабинете один, моё тело тут же расслабилось. Ощущение, будто я только что пробежал марафон. Даже мышцы сводит от напряжения. Но дело сделано!
— Ох, ну и эпопея.. — прошептал я.
Долго же я с ним провозился. Но пора возвращаться в свой кабинет. Приём никто не отменял!