Страница 43 из 75
Вопрос лишь в том, знала ли она об этом? Очевидно, нет. Скорее всего, она раньше не сталкивалась с этой проблемой. Что ж, в каком-то смысле это даже к лучшему. Когда приведу её в порядок, обязательно объясню, что ей такие препараты нельзя принимать ни при каких обстоятельствах. Даже по серьёзным показаниям.
В первую очередь нужно ввести адреналин. А точнее — эпинефрин. Без него при анафилаксии — никуда. Это первая линия терапии, золотой стандарт. Всё остальное — антигистаминные, глюкокортикоиды — это уже потом, как поддержка.
Я принялся рыться в аптечке, которую захватил из кабинета. Проблема только в том, что я её содержимое даже не проверил. В нашей поликлинике всегда царит бардак, поэтому каждая укладка — это коробка с сюрпризом. В одном кабинете можно найти всё что угодно. А в других — одну таблетку аспирина да пачку бинтов.
Мне этой аптечкой пользоваться не приходилось ввиду своей специальности. Моим экстренным пациентам обычно требуется успокоительное или нейролептик, но уж точно не адреналин!
Мои пальцы перебирали содержимое укладки. Бинты, пластыри, активированный уголь, ибупрофен.. Нет, нет, нет — всё не то! Мне нужен..
И тут я увидел его. В самом углу аптечки, в отдельном пластиковом футляре лежала шприц-ручка с эпинефрином. Автоинжектор. Вот оно — спасение.
Можно было бы вызвать скорую, но я был уверен, что справлюсь своими силами. Тем более Полина, когда придёт в сознание, спасибо мне за вызов наших фельдшеров точно не скажет. Раз она позвонила мне, значит ей в стационар нельзя. Кто знает, какие там нюансы работы у спецслужб?
Она пошла мне навстречу. Не стала сдавать меня, хотя была обязана это сделать. Поэтому и я помогу, чем смогу.
Я схватил шприц-ручку и вернулся к Полине. Снял колпачок, прижал к наружной поверхности бедра и нажал. Щелчок. Десять секунд. Всё.. Готово.
Теперь ждать. Адреналин начинает действовать в течение нескольких минут. Если доза достаточная и реакция не зашла слишком далеко — должно помочь. Тонус сосудов изменится, аллергическая реакция спадёт, а давление начнёт подниматься вверх — к адекватным значениям.
Я сел рядом с ней на пол и взял её за запястье. Пульс. Всё ещё частый, но.. кажется, чуть сильнее. Через пару минут дыхание стало глубже. Свист уменьшился. Отёк на лице начал — медленно, почти незаметно — спадать.
Повезло. Я успел. Но Полина могла погибнуть за считанные минуты.
Хм.. Странно. В голове промелькнули мысли, но они не мои. Отголоски подсознания предшественника. Никак не могу избавиться от его влияния. Видимо, мысли пробудились, потому что я воспользовался его навыками, когда выносил дверь.
Минуту назад в голове пронеслась одна фраза: «Было бы удобно, если бы она умерла».
Тьфу! Аж противно. Логично, конечно. Если бы Полина погибла, за мной бы перестали следить. Она ведь так до сих пор и не доложила, что ей удалось обнаружить человека с липовыми документами.
Но для меня такое мышление — табу. Я не готов пожертвовать человеком ради собственной выгоды. И дело даже не в том, что я — врач. Просто это против моих принципов.
Как раз наоборот, я очень рад, что мне удалось её спасти. Другого варианта у меня не было.
Через несколько минут Полина пошевелилась, застонала. Её веки дрогнули.
— Полина, — позвал я. — Ты меня слышишь?
Она открыла глаза. Сначала прищурилась, потом распахнула пошире. Взгляд мутный, расфокусированный. Она явно пока что не понимает, где находится и что происходит.
— А.. Алексей.. Сергеевич? — голос у неё хриплый, едва слышный. Но уже лучше, чем было. — Как вы..
— Тихо. Не разговаривай пока что. Ты в безопасности, в своей квартире. У тебя была анафилактическая реакция на амоксициллин. Я ввёл тебе эпинефрин. Сейчас всё хорошо. Но состояние быстро не стабилизируется. Придётся немного подождать.
Она попыталась приподняться, но я мягко удержал её за плечо.
— Лежи, — настоял я. — Рано вставать. Давление ещё не восстановилось.
— Дверь.. — прошептала она, указав взглядом на прихожую.
— Эм.. Мне пришлось её выбить. Уж извини! Пришлю тебе плотника. Есть у меня один знакомый из старых пациентов.
На её лице мелькнуло что-то похожее на улыбку. Даже в таком состоянии Полина умудрялась сохранять самообладание.
Я помог ей перебраться на диван. Затем подложил подушку под ноги — при анафилаксии, да и в принципе при любом шоковом состоянии или низком давлении нужно обеспечить приток крови к жизненно важным органам. Особенно к головному мозгу.
Простое правило. Нужно просто вспомнить законы физики. Низкое давление — ноги выше, чтобы кровь шла к мозгу. Высокое давление — наоборот, ноги ниже.
Пока Полина приходила в себя, я выкопал из аптечки супрастин в таблетках и преднизолон в ампулах. Этого хватит, чтобы окончательно задушить аллергическую реакцию.
Я набрал преднизолон в шприц и вернулся в комнату.
— Полина, мне нужно сделать тебе укол. Преднизолон, чтобы реакция не вернулась, — уточнил я.
— Признайтесь, просто на задницу мою посмотреть хотите, — хмыкнула она.
— Шутишь? Это хорошо. Значит, точно идёшь на поправку, — усмехнулся я. — Но вводить преднизолон буду внутривенно, так что не обольщайся.
Забавно. Раньше я от неё вообще шуток не слышал. Чего только не сделает с человеком предсмертное состояние!
Она молча подставила руку. Я ввёл препарат, затем дал ей таблетку супрастина и стакан воды. Она выпила, откинулась на подушку и закрыла глаза.
Несколько минут мы молчали. Я сидел на стуле рядом с диваном и следил за её дыханием. Оно постепенно выравнивалось. Отёк на лице заметно спал. Да и крапивница на руках уже побледнела. Вот теперь точно острый период миновал. Но оставлять её одну нельзя. Как минимум — ближайшие двенадцать часов.
Проблема в том, что реакция на амоксициллин может повториться. Этот процесс обычно называют «двухфазной реакцией». И он может ударить в любой момент.
— Полина, — после долгой паузы заговорил я. — Тебе нужно в стационар. Под наблюдение. Хотя бы на сутки. По-другому никак.
— Нет, — упрямо помотала головой она. Голос всё ещё хриплый, но уже твёрже. — Никакого стационара.
— Полина..
— Алексей Сергеевич, я и так на больничном. А мне.. Сами понимаете, мне нельзя в стационар. От начальства влетит. Я, вообще-то, за вами должна следить! Чтобы глупостей не наворотили. Я ведь ещё не убедилась, что вам можно доверять.
— Вот сейчас уж точно не время разбираться с моим испытательным сроком! — махнул рукой я. — Лучше о себе подумай. Не хочешь в стационар, значит, придётся мне тут до утра сидеть.