Страница 1 из 6
A — Кара, это всего лишь взаимовыгодная сделка, — говорит Костя, продолжая наступать на меня, пока я пячусь в жалкой попытке увеличить между нами расстояние. — Ты живёшь со мной, помогаешь с внезапно свалившимися на меня детьми, а я решаю твою ма-а-аленькую проблему. Бывший довольно улыбается, потому что знает: у меня нет другого выбора, кроме как согласиться! *** Три года назад я влюбилась в бабника и повесу. Он играючи разбил мне сердце и пошёл дальше пополнять список поклонниц из женских имён. Я оправилась, обросла броней и решила: больше никого не подпущу к себе. Только судьба в насмешку снова сталкивает меня с Кортневым Константином. Он единственный способен мне помочь, а взамен просит всего ничего: жить с ним под одной крышей. Анастасия Иванова Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Конец ознакомительного фрагмента.
Анастасия Иванова
Внезапно многодетный батя
Глава 1
— Держи, Костя, — голос Марго, моей бывшей любовницы, звучит буднично, словно она просит подержать её сумочку, а не живого человека. — Это твой сын, Давид. Забираю ребёнка на автомате. Держу на вытянутых руках, словно эта бомба замедленного действия. Кручу карапуза, будто удостовериться пытаюсь, что он действительно живой. А главное — мой! В ответ на меня смотрят два огромных глаза цвета горького шоколада — точно таких же, как мои собственные в зеркале. — Какой сын? Откуда? — От верблюда, Костя! — раздражается Марго. — Обычный сын, который сначала мне девять месяцев портил организм, сидя внутри. Высосал все соки. Я потом ещё долго витаминами кололась, чтобы кожа выглядела нормально и волосы не выпадали! Марго откидывает свои глянцевые волосы за плечи. На ребёнка смотрит с нескрываемым раздражением. — В общем, муж со мной разводится. Он узнал, что Давид не его. А куда мне дети? С ними никакой жизни! Поэтому забирай. — Дети?! — Ну да, это сёстры Давида, — Марго машет себе за спину, где на диване сидят две одинаковые девочки, — не разлучать же их с братом. — У них есть отец, — говорю заторможенно, потому что вся ситуация напоминает какой-то сюр. — Я-то тут при чём? Бывшая любовница, с которой я имел неосторожность однажды связаться, пока не узнал, что она замужем, отмахивается. — Игнату девочки не нужны, он наследника хотел. Я поэтому Давида и оставила, не стала делать аборт. Морщусь от отвращения к этой женщине. Чувствую, как волна холодной ярости начинает подниматься во мне, стоит лишь представить, что ребёнка могло и не быть. Лишь “удачный” пол спас его жизнь. Убью гадину. Ещё чуть-чуть — и сверну тощую шею голыми руками. — Вон, — говорю сначала глухо, а потом громче и жёстче добавляю: — Пошла вон! Не знаю, что такого видит на моём лице Марго, но она отшатывается. Спотыкается на своих высоченных каблуках и падает. Я даже не думаю её ловить, помогать удержать равновесие. Смотрю пустым взглядом, как она каракатицей отползает от меня. И, лишь увеличив между нами расстояние, пытается встать на ноги. Но подняться у неё получается лишь с пятой попытки. — Д-документы на детей в сумке. Там и какие-то шмотки. Няня положила, — Марго поправляет пиджак, разглаживает брюки, отряхивается. — Сам решишь, что делать с детьми, а мне пора. У меня через два часа самолёт в Дубай. Марго буквально сбегает из приёмной моего кабинета, громко стуча каблучками. Девочки провожают её безразличным взглядом, а пацан в моих руках вдруг начинает орать. Секунду назад был нормальным ребёнком, и вот уже лицо красное, слёзы смешиваются с соплями, а его крик оглушает. Мне становится не на шутку страшно, что ему плохо. Задыхается. Нельзя же так плакать! Но хуже всего — я совершенно не понимаю, как его успокоить! Так и продолжаю держать на вытянутых руках, рассматривать то с одной стороны, то с другой. Слегка потряхивая, будто это поможет отключить звук. — Не плачь, — приказываю, но, кажется, этого не достаточно. Давид начинает ещё сильнее орать, а ещё и брыкаться. И меня, взрослого мужика, охватывает настоящий ужас, что я не смогу его успокоить, а ещё удержать на руках, ведь он начинает вертеться, как заведённая игрушка! — Няня обычно его этим отвлекает, — говорит одна из девочек. Она лезет в сумку, что стоит рядом с ней, достаёт пианино в форме трактора, жмёт на одну из клавиш и на всю приёмную раздаётся “по полям, по полям…” Давид замирает, прислушивается, забывает, что нужно плакать, и тянет руки к сестре. Та отдаёт ему пианино. Мальчик упрямо жмёт нужную клавишу раз за разом, и кроме как “по-по”, ничего не получается. — Я с тобой согласен, Давид, мы в полной “попо”. Перехватываю мальчика так, чтобы можно было удержать на одной руке, а второй устало растираю лицо. А ещё по-детски наивно надеюсь, что сейчас открою глаза и моя приёмная снова будет пустой. Только вместо этого я получаю по голове куском пластика, а когда убираю руку, то реальность никуда не исчезает. На моих руках годовалый ребенок, а на диване ещё двое чужих. Мать твою, вот это я встрял!
Глава 2
— Нас бы покормить, — говорит вторая девочка. — Мама нам в машине конфеты давала, но мы всё равно хотим есть. Киваю на автомате, а потом смотрю на бледного секретаря, что всё это время делал вид, что его здесь нет. — Лёш, организуй. Тот кивает, берётся за телефон и спрашивает: — А какой им корм, точнее, еду заказывать? Девочки переглядываются. — Обычно мы на обед чизбургер едим с картошкой. — Понял. — Стоп! Никакого чизбургера. Я, конечно, в детях не особо шарю, но даже моих скудных познаний хватает, чтоб понять: девчонки просто разводят нас как лопухов, а Лёшка и рад вестись. — Попроси, чтоб котлеты на пару из птицы принесли и картошку, так и быть. И… И тут я понял, что не имею понятия, чем кормить сына. А он в таком возрасте вообще умеет есть? — Отмени заказ, Лёх. В другом месте поедим. Возвращаюсь в кабинет, сгребаю со стола ключи от машины, достаю из шкафа куртку кожаную и возвращаюсь в приёмную. Беру сумку с вещами детей. — Идём, — командую я.