Страница 41 из 77
— Подержите его ещё немного, он сейчас ослабнет, — велел я, отметив, что система только что оценила падение тонуса мышц больного. Он банально устал. Дальше держать его будет проще.
— Это не психоз. У него ведь сахарный диабет, правильно? — уточнил я.
— Да, всё верно. Первого типа, — ответила Наталья.
— Кто ему сегодня колол инсулин? — продолжил допрос я.
— Первая смена, — дрожащим голосом произнесла медсестра. Видимо, уже догадалась, ЧТО натворили её коллеги. — П-проверить назначения?
— Быстро проверь, сколько ему назначили инсулина и сколько вкололи! — велел я, а затем рванул к санитарам, чтобы помочь с буйным пациентом.
Пока медсестра выполняла мои указания, я попытался успокоить больного с помощью системы. Он бормотал угрозы о расправе, но уже начинал успокаиваться. Однако это не значит, что он всё ещё в безопасности.
Если моя догадка подтвердится — дневная смена накосячила не только с курицей, но ещё и с пациентом.
Через пару минут в девятой палате снова появилась Наталья, запыхавшаяся, взмокшая. В глаза — ужас. Она ещё не сказала ни слова, но я уже понял, что моя теория верна.
— Доктор назначил ему вколоть сто единиц. А в отчётном журнале — три сотни. Дозировка превышена в три раза, — произнесла медсестра. — Не ту шприц-ручку взяли, видимо..
— Сорок кубов глюкозы в вену, живо! — скомандовал я.
Санитары лишь удивлённо переглянулись.
— Алексей Сергеевич, а что происходит-то? — поинтересовался Валентин.
— Псих или притворяется? — добавил новый вопрос Владимир.
— Ни то, ни другое, — помотал головой я. — Учитесь, господа. Если когда-нибудь пойдёте дальше в медицине продвигаться, таких ошибок допускать нельзя. У парня сахарный диабет. Какое самое страшное состояние у таких пациентов?
— Гипергликемия, увеличение уровня сахара, — хором ответили близнецы.
— Нет, ребят. Наоборот. Гипогликемия. Страшнее всего — переборщить и сбить сахар в ноль, — объяснил я. — Мозг перестаёт получать питательные вещества, и в итоге вылезает вот такой «психоз». Человек себя не осознаёт, но при этом с психическим здоровьем у него всё нормально. Сейчас сами увидите. А если с лечением затянуть — больной может очень быстро погибнуть. Мозг — штука хрупкая. Без кислорода и питательных веществ он очень быстро умирает.
— С ума сойти.. — прошептал Валентин. — Первый раз слышу, чтобы диабетика сахаром лечили. А почему галоперидол нельзя было уколоть? Хотя бы успокоился!
— В том-то и смысл. Он бы успокоился, перестал буянить и впал бы в гипогликемическую кому, — объяснил я. — Так ещё и риск судорог бы возрос в несколько раз.
Вскоре появилась Наталья и ввела больному спасительную дозу «сахара». Не прошло и десяти минут, как пациент пришёл в себя. А затем невнятно пробормотал:
— Есть охота, помираю..
/Психическое состояние стабилизировано. Уровень глюкозы в крови повышается. Рекомендуется динамическое наблюдение/
— А вот это — хороший признак, — выдохнул я. — Сознание к пациенту вернулось. Теперь остаётся только следить. Всем спасибо за помощь. Дальше мы с доктором Жаровым сами разберёмся.
Я убедился, что пациенту больше ничего не угрожает, затем велел медсёстрам контролировать его уровень сахара в течение следующих нескольких часов, а сам удалился в ординаторскую.
Жаров уже вовсю заполнял историю болезни.
— Чего? — Андрей чуть клавиатуру на пол не уронил, когда услышал мою историю. — Переборщили с инсулином? Да они.. Нет, чёрт с ней, с курицей, но такую промашку я им точно не прощу. После праздников у главного врача на столе будет лежать моя служебная записка. Такое прощать нельзя.
— Тут уж не могу с тобой не согласиться, — кивнул я. — Понимаю, что это просто случайность, но мы работаем не в той сфере, где можно позволить себе такие ошибки.
— Вот-вот, — грозно буркнул Жаров. — Зараза, у меня самого уже того и гляди гипогликемия начнётся.. Жрать охота — сил нет. Что-то долго едет обещанная пицца.
— Возможно, заказов много. Некоторые уже вовсю начали праздновать, — пожал плечами я.
И в этот самый момент телефон в ординаторской зазвонил. Жаров аж вздрогнул — и я его понимаю. Этот звонок почти в ста процентах случаев означает, что к нам привезли нового пациента.
Андрей взял трубку.
— Терапия. Слушаю? — он дождался ответа, несколько раз кивнул, а затем я увидел, как у него отвисла челюсть. — Ага.. Да? О.. Понял, скоро спустимся.
Последнее утверждение он произнёс медленно, чуть ли не по слогам.
— Чего там опять стряслось? — поинтересовался я.
— Там в приёмном отделении полиция, — заявил Жаров. — И наша пицца.