Страница 20 из 77
— Да ощущение, Алексей Сергеевич, будто мир рухнул. Счастья нет никакого. Мир стал серый. Раньше я всегда был уверен в одном. Приду домой, если будет паршиво, я выпью — и всё встанет на свои места. Краски появятся. А теперь? Трезвый как стекло. И скучно мне, доктор. Тошно как-то. Всю жизнь теперь так будет?
О-о.. Стандартная картина. Эти жалобы я слышал от таких пациентов, как он, очень много раз. Но то, что он описывает — не проблема. Так и должно быть.
Типичный абстинентный синдром. Тело уже адаптировалось, а психика пока страдает. Организм привык получать дешёвый дофамин, а теперь его резко заставили добывать радость из простых вещей. Проблема только в том, что он это делать теперь не умеет.
— Алик, послушайте меня внимательно. Вы пока ещё этого не понимаете, но на деле вы пришли ко мне с хорошими новостями, — заявил я.
— Как это — с хорошими? — оторопел он.
— Это признак вашего выздоровления. Постепенного, — объяснил я. — Это адаптация. У вас мозг разучился радость испытывать. Но он сам придёт в себя. Вам нужно просто это пережить. И ни в коем случае не срываться — иначе станет ещё хуже.
— И когда это пройдёт? — с надеждой спросил он.
— Через месяц станет легче. Через три забудете, каково это — черпать счастье из яда, — я сделал паузу. — Вы не бойтесь. Трезвость — это свобода. И скоро вы это поймёте. Постарайтесь занять себя чем-то, что вам раньше нравилось. Или найдите новые хобби. Что-нибудь приходит на ум?
Алик задумался.
— Ну.. Я модельками раньше занимался. Танки собирал, клеил. Ювелирная работа! Только, сами ж понимаете, с трясущимися руками фиг что склеишь.
— Вот и вернитесь к моделькам. Займите руки и мозг. Обещаю, станет немного лучше. А время долечит.
Захожев долго молчал, переваривая мои слова. Его эмоциональный фон начал постепенно окрашиваться в более тёплые тона. Изменения не сильные, но мне всё же удалось ему немного помочь.
— Спасибо, доктор. Вы умеете подбодрить. Вроде и не сказали ничего особенного.. А сил прибавилось!
Когда Захожев ушёл, я мысленно отметил для себя, что порой работа психиатром чем-то напоминает труд переводчика. Только я перевожу с языка гормонов, веществ и нейромедиаторов мозга на человеческий язык.
Только успел сделать глоток остывшего чая, как в дверь кабинета снова постучали. Я не успел ответить, а на пороге уже стояла молодая женщина. Строгий деловой костюм, взгляд здоровый. Оценивающий.
Никаких признаков болезни. Я сразу понял, что это — не пациентка.
— Алексей Сергеевич? — улыбнулась она. — Добрый день. Меня зовут Ольга Александровна Соколова, я представляю газету «Вестник Тиховолжска».
— Газета? И по какому же поводу вы ко мне пожаловали? — поинтересовался я.
— Ой, Алексей Сергеевич, вы не переживайте. С заведующим всё согласовано, мне дали добро, — она достала из сумки блокнот и профессиональную камеру. — Мы готовим большой материал к четвергу. «Новые лица медицины». Ваше выступление перед губернатором произвело фурор, Алексей Сергеевич. Город должен знать своих героев. Пара вопросов, несколько снимков за рабочим столом — и я вас оставлю в покое! Статья уже готовится, нужно только пару штрихов добавить..
Проклятье.. Статья? Фотография в газете?
И ведь это будет не только в ларьках. Всё это в итоге попадёт и в интернет.
А мне категорически нельзя светиться. Если эта статья выйдет, на меня навалится ещё больше проблем. Все, кто знали Астахова, и все, кто знали Борзова, найдут способ выйти на меня.
А может и того хуже — так я привлеку внимание спецслужб.
Это слишком большой риск. Меня найдут!
— Ну что? — Соколова посмотрела на меня через объектив камеры. — Начнём?