Раздевайтесь, вы приняты

До машины доходим молча. Варя забирается на заднее сиденье, я устраиваюсь за рулём. Завожу двигатель.

— Мам, там не так всё было, — тихо начинает Варя.

— Так или не так, но ты пострадала. И кто знает, чем может обернуться вторая такая стычка с этой Соней.

— Но Соня не хотела меня обижать. Она заступилась.

Бросаю на дочь быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Выезжаю со школьной территории.

— Что значит заступилась?

— Катя с Лерой начали надо мной смеяться. Они сказали, что меня из прошлой школы выгнали, потому что я глупая. Я сказала, что меня никто не выгонял. А они не поверили. Катя ещё сказала, что я здесь всё равно ни с кем не подружусь, потому что таких, как я, никто не любит.

— Почему ты мне не рассказала?

Она пожимает плечами.

В упор смотрю через лобовое стекло, пытаясь проглотить неприятный комок в горле.

— А Соня?

— Соня услышала, что мы ругаемся. Подошла и сказала Кате, чтобы она от меня отстала, но Катя… не отстала. Тогда Соня сказала, что если Катя ещё раз откроет рот, то пожалеет.

Маленький Царенко.

Даже методы ведения переговоров у них одни на двоих.

— Потом Катя толкнула Соню. А Соня её толкнула обратно. Они начали ругаться, я хотела Соню оттащить, а она развернулась и нечаянно меня задела. Я рукой об шкаф ударилась.

Молчу.

Просто молчу, потому что несколько минут назад сидела напротив Ивана и практически рассказывала ему, какого маленького агрессора он вырастил.

Хотя маленький агрессор, оказывается, полез в драку за моего ребёнка.

— Мам?

— Что, котёнок?

— Ты на Соню больше не сердишься?

Делаю пару глубоких вдохов и выдохов.

Я, конечно, знала, что у детей тоже бывают проблемы со сверстниками, но никогда не предполагала, что это случится уже в первом классе.

Современные дети ужасно злые…

— Не сержусь. Но решать конфликты лучше не кулаками. Обещаешь, что расскажешь мне в следующий раз, если у тебя будут проблемы?

— Угу… Ты только больше с папой Сони не ругайся. Она сказала, он тогда опять её на карате не пустит.

— Боюсь, Варюш, её папе я сегодня уже наговорила достаточно.

Причём половину своих слов теперь очень хочется взять обратно.

***

Дорогие мои, если вам нравятся такие герои как Иван, хочу порекомендовать вам другую свою историю с похожим по характеру героем) сегодня на неё действует скидка 40%, успевайте))

Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера

— Репетиторство?

— У меня французские партнёры. Мне нужно знать язык.

— Ты издеваешься? После всего, что было? После всех тех унижений ты…

— Хватит драматизировать, — с металлом в голосе. — Оставим детские обиды в прошлом. Так что, берёшься?

— Никогда!

Он медленно встаёт, возвышаясь теперь надо мной.

— Так не получится, Юля. Отказов я не принимаю.

Я должна сказать «нет». Должна развернуться и уйти. Но в его взгляде читается вызов. Он уверен, что я снова сломаюсь, что проглочу всё, как в школьные годы, когда он издевался надо мной совершенно безнаказанно, а моё влюбленное сердечко исходило кровью.

Но теперь всё иначе. Ведь моя раненая гордость требует реванша!

Глава 10

Марья.

На следующий день ровно в семь утра набираю номер Царенко.

Уже почти без уговоров и душевных терзаний.

Если судьба решила, что теперь каждое моё утро должно начинаться с пробуждения взрослого состоявшегося мужика, спорить с ней поздно.

Остаётся только надеяться, что когда-нибудь Иван научится вставать самостоятельно или я научусь делать это, не чувствуя себя сотрудницей элитного детского сада.

Он отвечает на третьем гудке, но вместо приветствия в трубке раздаётся тяжёлое сонное дыхание.

— Алло? Иван?

— Девушка, вы ошиблись номером.

Морщу лоб.

Естественно, это не могло быть просто.

— Царенко, вставай.

— Я же говорю, вы ошиблись. Иван Царенко красивый, богатый, успешный и безумно сексуальный. И в семь утра уже занимается спортом.

— Какая досада. Тогда передайте этому красивому и успешному, что если через пять минут он не встанет, его новая помощница объявит забастовку.

Иван тяжело вздыхает.

— А помощница симпатичная?

— Ужасная.

— Тогда точно моя. Доброе утро, Красавина.

— Вставай.

Слышу, как он переворачивается, устраиваясь, судя по звукам, ещё удобнее. Вот же паразит.

— Готово.

— Ты даже не сел.

— Откуда такая уверенность?

— Не слышу движения.

— Я бесшумный. В юности мечтал стать ниндзя. И, заметь, добился куда больших успехов, чем ты со своим красным дипломом.

— Царенко, я с тобой шутки шутить не собираюсь. Подъём.

— А скажи: «Ванечка, вставай». Один раз. Тихонько. Я могу даже сделать вид, что никому не расскажу.

— Иван!

Он смеётся, окончательно выдавая, что проснулся давным-давно и просто развлекается за мой счёт.

— Ладно, ладно. Что ты нервная такая? Встаю.

Наконец слышу шорох, потом шаги и звук открывающихся штор. Через несколько секунд включается кофемашина, и я с удовлетворением делаю глоток собственного кофе.

— Вот теперь молодец.

— Марья Павловна, если продолжишь меня так хвалить, я начну стараться. Кстати, сегодня в офис не приезжай.

Едва не давлюсь кофе.

— Почему?

— У нас выездная работа.

— Это как?

— Будем работать на пленэре.

— Вань, ты строитель, а не художник.

— Я многогранная личность.

— Ладно, и… и что мы будем там делать?

— Созидать. Творить. Может даже вытворять. Адрес скину. В девять будь на набережной, Красавина. Удобная одежда, никаких каблуков и желательно хорошее настроение.

— Последнее ты уже сломал.

— Починим. До встречи.

Сбрасывает звонок.

Несколько секунд смотрю на телефон, пытаясь понять, что вообще подразумевается под «пленэром» у владельца строительной компании.

Зная Царенко, это может оказаться чем угодно, от осмотра объекта до принудительных работ с лопатой.

Закидываю Варю в школу и к девяти подъезжаю к набережной. Минут десять ищу Царенко среди утренних бегунов, велосипедистов и людей с кофе.