Страница 13 из 76
Глава 4
Я стоял в дверях, пытаясь осознать масштаб трагедии. В моём представлении «ЧП» — это как минимум пожар, внезапный визит проверяющих или буйный пациент. Но реальность, как обычно, оказалась куда интереснее.
Прямо посреди кабинета, на затоптанном линолеуме, стоял на коленях молодой парень в измятом белом халате. Он вцепился обеими руками в свои кудрявые волосы и мерно раскачивался вперёд-назад, как маятник в старых часах.
— Я так больше не могу.. — доносилось до меня его сдавленное бормотание. — Не могу, не могу, не могу.. Звоните доктору ещё раз! Пусть отправит меня в дурку! Положите в стационар, заприте, ключи выкиньте! Я на всё согласен, только не обратно..
Полина стояла у окна, сложив руки на груди. Её «зеленый» фон был всё так же безупречно чист — ни капли паники, только лёгкое, почти научное любопытство. Увидев меня, она едва заметно кивнула. Это выглядело как сигнал. Пора браться за работу!
Я узнал страдальца. Андрей Александрович Жаров. Наш участковый терапевт, на чьи плечи свалилось самое тяжкое проклятие этой больницы — обслуживание сёл Тиховолжского района. Молодой специалист, романтик, который, видимо, столкнулся с суровой реальностью сельской медицины.
М-да, недолго же он продержался.
— Андрей Александрович? — я осторожно сделал шаг внутрь и прикрыл за собой дверь. — Вы, кажется, кабинет перепутали. Приём терапевта этажом ниже, а здесь всё-таки психиатрия.
Жаров резко вскинул голову. Его глаза были красными, а в кудрях запуталась какая-то соломинка. Видимо, с последнего выезда в село осталась. Увидев меня, он не поднялся, а буквально пополз в мою сторону, не отрывая колен от пола.
— Алексей Сергеевич! Умоляю вас! — взмолился он и схватил меня за край халата. — Выпишите мне направление! Прямо сейчас! У меня галлюцинации, у меня депрессия, у меня.. у меня мания преследования! Да, точно! Я везде вижу бабулек, которые хотят, чтобы я померил им давление. Трижды на каждой руке! Я больше не могу ехать в Сосновку на телеге, потому что «скорая» опять сломалась! Я не могу слушать споры о том, как подорожник может вылечить открытый перелом! Отправьте меня в стационар, я буду идеальным пациентом, клянусь!
Я посмотрел на Полину, потом на вцепившегося в меня коллегу. Ситуация была настолько комичной, насколько и трагичной. Либо он надо мной издевается, либо бедолагу просто «перемкнуло» от нагрузок.
— Так, Андрей Александрович, — я аккуратно высвободил халат из его цепких пальцев. Не хватало ещё, чтобы заведующий сюда вошёл, как в тот раз — с обнажённой пациенткой. — Давайте для начала поднимемся с колен. В моём кабинете поклонение разрешено только здравому смыслу. А он подсказывает, что если я вас сейчас «закрою», мне придётся отчитываться перед вашим начальством.
— Да плевать мне на начальство! — выкрикнул Жаров, но всё же поднялся. — Вчера меня заставили ехать в Заречье на попутном лесовозе! Доктор, вы же психиатр, вы должны видеть — я официально сошёл с ума! Я вчера с коровой здоровался, потому что она смотрела на меня умнее, чем сельский фельдшер!
Я вздохнул, чувствуя, что мой рабочий день обещает быть ещё веселее, чем вчерашний. А ведь сегодня только вторник..
— Так, Андрей Александрович, — я мягко, но твёрдо взял его за локоть и усадил в кресло для пациентов. — Дышите. Глубоко. Представьте, что вы не в кабинете психиатра, а.. Ну, скажем, на перекуре. Полина Викторовна, организуйте коллеге крепкого чаю. С сахаром. Глюкоза сейчас важнее транквилизаторов.
Полина молча двинулась к чайнику, а я сел напротив Жарова. Сейчас мне не нужны были системные навыки — достаточно было тридцати лет стажа из будущего и умения слушать. Я смотрел ему прямо в глаза, старался настроиться на общий ритм.
— А теперь выкладывайте, — тихо произнёс я. — Что именно стало последней каплей? Лесовоз или корова?
Жаров шмыгнул носом, его плечи поникли.
— Шесть ставок, Алексей Сергеевич.. — не отрывая взгляда от пола, прошептал он. — Шесть! Я один на все деревни. Никакой подмоги! Утром — приём, днём — выезды, вечером — отчёты, ночью — дежурство в стационаре, потому что больше некому! Я три месяца здесь. А кажется, будто я триста лет в аду. Не тяну. Мозг уже плавится.
— Почему не уволитесь? — я прищурился. — В городе частных клиник полно. Знаю, как вы работаете. Быстро и качественно. С вашим рвением вас там оторвут с руками.
— Целевое.. — Жаров почти застонал. — У меня контракт. Отработка три года или возврат всей суммы за обучение сразу. А где я их возьму? У меня из имущества только этот дырявый халат и диплом. Я тут застрял, понимаете? Единственный законный способ сбежать — это медицинское заключение. Ваше заключение. Психушка — мой единственный отпуск, Алексей Сергеевич!
Я вздохнул. История стара как мир. Система перемалывает молодых и горячих. Но я видел в нём себя — того, прежнего, который тоже когда-то верил, что может гнуть спину, спасать всех.
Да чего уж тут говорить! Я и сейчас так думаю. Только теперь я знаю, как правильно себя поставить, чтобы не попасть в «жернова» поликлиники.
— Слушайте меня внимательно, Андрей, — я понизил голос. — Садиться в стационар — значит сдаться. Тем более это лишь временная мера. Потом вы всё равно выйдете. Вас признают вменяемым. Заведующие вас потом с потрохами съедят. И нагрузят ещё сильнее — уж поверьте мне на слово.
Жаров поднял на меня полные отчаяния глаза.
— А что делать? Умереть на выезде в сугробе?
— Нет. Жить. И начать играть по своим правилам, — я усмехнулся. — С этим можно бороться. Закон — ваш лучший друг. У вас шесть ставок? Отлично. Пишите рапорт на имя своего заведующего о невозможности физического выполнения объёма работ согласно трудовому кодексу. Требуйте письменного приказа на каждый выезд в нерабочее время. Как только появится бумага — появится и ответственность начальства. Они наглеют, пока вы молчите.
Жаров слушал меня внимательно. Даже моргать перестал.
Я ему говорю очевидные вещи, но он этого не понимает. А чего тут удивляться? Совсем молодой ещё. Только-только университет закончил.
— Второе, — я загнул ещё один палец. — Научитесь говорить «нет» сельским фельдшерам. Вы врач, а не такси для их лени. Знаю, что они отправляют к вам всех подряд. Принимайте только экстренных, остальных — в очередь. И главное — заведите журнал учёта переработок. Прямо сейчас. Пусть заведующий видит цифры, а не ваше нытьё. Цифры пугают начальство сильнее, чем вы думаете.
Я ободряюще хлопнул его по плечу.