Страница 18 из 73
На всякий случай я ещё раз пробежался по его организму, но как оказалось, никаких проблем с другими органами пищеварительной системы не обнаружилось.
Только воспалительный процесс в желудке — больше ничего.
Но откуда он взялся при столь качественном лечении?
И тут до меня дошло, что одно из обследований до сих пор не было проведено. «pH»-метрия желудочного сока. Никто так и не проверил кислотность. И я понимаю, почему — это исследование вообще проводится очень редко. Почему-то терапевты не больно-то стремятся исследовать желудочный сок.
Но в данном случае это стало главной ошибкой. Причём допустил её, как ни странно, Такеда Дзюнпей. Видимо, его кто-то отвлёк. Обычно Такеда таких ошибок не допускает.
Я воспользовался «молекулярным анализом» и внимательно изучил содержимое желудочного сока.
Ага.. Так тут вообще практически нет соляной кислоты! Одна сплошная слизь. Теперь мне всё ясно.
— Вам придётся полностью поменять диету. И часть лекарственных средств надо поменять. Я сейчас же сообщу постовой медсестре и внесу правки в историю болезни, — сказал я.
— А почему вы вдруг решили всё изменить, Кацураги-сан? Вы что-то поняли? — насторожился больной.
— Судя по симптомам, у вас не гиперацидный гастрит, а гипоацидный, — объяснил я. — Если кратко, большинство гастритов как раз-таки возникают из-за увеличения кислотности. Поэтому пациентам назначают специальную диету и таблетки, снижающие выработку соляной кислоты. Но в вашем случае всё наоборот.
Никакой серьёзной опасности пациенту не грозило. По сути мелочь, но правильно подобранное лечение может сохранить ему жизнь в будущем.
Гипоацидный гастрит может перейти в атрофический, а атрофический запросто способен превратиться в рак желудка. Хорошо, что я вовремя обнаружил этот недочёт в работе отделения.
Пока я заполнял историю болезни, на стационарный телефон дежурной медсестры кто-то позвонил. Через минуту она убрала от уха трубку и произнесла:
— Кацураги-сан, это вас.
— Приёмное?
— Нет, говорят, что нужно оформить перевод пациента из хирургии в реанимацию, — объяснила она.
— Фамилия?
— Абараи, — ответила медсестра.
— Стоп, что⁈ — воскликнул я. — Абараи Котаро?
— Да, всё верно. А вы его знаете?
Это ведь друг Дайго Рэна, которому я обещал помочь. Направил его в хирургическое отделение. Как раз сегодня ему должны были сделать операцию. Но с какой стати вдруг он переводится в реанимацию? Никаких показаний для этого не было.
— Что с ним? Вам сообщили? — принялся расспрашивать я.
— Абараи-сан только что провели операцию. Говорят, какое-то серьёзное осложнение. Даже остановка сердца была.
— Кто был оперирующим хирургом? — заранее зная ответ, спросил я.
— Саката Йотей.
Этот криворукой урод уже второй раз допускает такую ошибку. Сначала навредил моему коллеге, а теперь моему пациенту.
Что ж, думаю, это — его последняя ошибка!