Страница 57 из 78
Я придумал, как ускорить рост клеток надпочечников. Можно временно отключить ограничители деления. Каждая клетка, как правило, имеет свой срок службы. Она не может делиться бесконечно. Если, конечно, речь не идёт об опухолевых клетках.
Да.. Именно это я и решил провернуть. Временно сделать клетки надпочечников опухолевыми, дать им жизненную энергию, ускорить рост, а затем обрубить весь процесс, когда надпочечники будут восстановлены.
Навредить Дорничеву я таким образом не смогу, поскольку моя магия быстро вычислит злокачественные клетки и тут же их уничтожит. Другими словами, «одарить» пациента онкологией, к счастью, не выйдет. А значит, стоит попробовать спасти его столь необычным способом.
Я приступил к делу. Как только все факторы роста активировались, а блокирующие гены и другие тормозящие деление вещества прекратили свою работу, надпочечники начали расти прямо у меня на глазах.
Поначалу я даже не поверил, что процесс идёт настолько хорошо. Мне даже пришлось экстренно прерывать деление, чтобы органы не выросли слишком большими.
Всё.. Готово! И на весь процесс я потратил чуть больше четверти своей магии. Надпочечники Дорничева вновь находятся в том же состоянии, в каком и были в те времена, когда пациент был полностью здоров.
Но это ещё не всё. Процесс лечения на этом не закончен. Теперь я должен изменить работу его иммунной системы. Если всё оставить, как есть, вскоре его антитела снова уничтожат надпочечники, и все мои труды пойдут насмарку. Однако за синтез так называемых аутоантител отвечают гены. Но я их уже знаю. Просканировал ещё при прошлом осмотре, поэтому понимаю, куда нужно бить.
Этот процесс отнял у меня чуть больше энергии, чем я думал, однако уже через полчаса работа подошла к концу. Надпочечники восстановлены, а гены, отвечающие за синтез антител к собственным тканям, полностью дезактивированы.
Получается, что я только что лишил его иммунитета к «Фебрис-12». Но Дмитрию Дорничеву он больше не нужен. Теперь, когда вируса нет, я не вижу смысла сохранять ему это заболевание. Да, оно помогло целому миру. Но надобность в нём уже отпала.
Я вышел из палаты Дмитрия, выдохнул с облегчением, а затем почувствовал глубокое удовлетворение. Можно сказать, что я перешагнул очередную ступень, до которой никогда в жизни ещё не добирался. Болезнь Аддисона, которая ранее казалась мне неизлечимой, теперь можно убирать с помощью лекарской магии.
И что самое важное — я могу обучить этому своих лекарей из частной клиники. «Фебрис-12» больше не будет мешать моей цели — создать с нуля лекарскую школу и воссоздать в этом мире новое поколение целителей.
Правда.. Перед этим желательно самому не умереть от развивающегося заболевания крови.
Стоило мне вспомнить о моём костном мозге, как на мой телефон пришло смс-сообщение от Виктора Николаевича Потапова. Точно, я ведь вчера оставлял ему свои контактные данные.
Гематолог сообщил:
«Результаты биопсии готовы. Можете изучить их с любого компьютера, доктор Кацураги. Могу порекомендовать вам лечение, но ничем обнадёживать не стану. Думаю, лучше вам поскорее вернуться в Японию и продолжить наблюдение уже там».
Идея хорошая, но я уже поставил себе цель — вернуться полностью здоровым. В целом, больше меня здесь ничего не удерживает. Я помог нескольким отделениям, полностью исцелил Дмитрия Дорничева, который, кстати, теперь должен мне книгу со своим автографом.
Осталось только разобраться со своим здоровьем.
Я расположился в ординаторской, открыл вкладку с результатами биопсии и распечатал заключение Потапова. Затем сообщил Алексею Георгиевичу, что хочу отдохнуть несколько часов. Его это совсем не удивило, поскольку он уже знал мой диагноз.
Оказавшись в палате наедине с собой, я внимательно изучил распечатку и запомнил наизусть перечень вышедших из-под контроля стволовых клеток.
— Болезнь Вакеза, — вслух произнёс я. — Истинная полицитемия. Всё-таки я был прав.
До лейкоза дело ещё не дошло, но это лишь вопрос времени. Мана у меня осталась, на Дорничева я потратил примерно половину своего запаса. Остатков должно хватить, чтобы перепрограммировать клетки костного мозга.
На самом деле, человек, у которого нет возможности пользоваться магией, мог бы отдаться панике, узнав о таком диагнозе. Всё-таки заболевания костного мозга очень смертоносны, склонны к прогрессии и лечатся очень туго. Одними препаратами не обойтись. Чтобы полностью излечить болезнь, нужно пережить пересадку костного мозга. Но и это сделать не просто. Для начала нужно найти подходящего донора и надеяться, что операция пройдёт успешно.
В некоторых странах такие манипуляции проводят бесплатно, но чаще всего это влетает в копеечку.
— Ну что, Кацураги Тендо? — шёпотом произнёс я. — Пора ещё раз изменить будущее.
Однажды я уже пошёл вразрез с предсказанием Манасэ Досана. Значит, смогу сделать это ещё раз.
Но теперь лечить себя было гораздо труднее. «Самоанализ» не работал, и магию приходилось направлять вслепую. Единственное, что мне помогало — это распечатка с точным описанием всех патологически изменённых клеток.
В данном случае доктор Потапов выступал в роли моих глаз.
Лечение я проводил в положении лёжа. На всякий случай разделся и закрыл глаза. И сделал это не зря. Работа предстояла долгая, а в мою палату несколько раз заходили Сергеев и Щербаков. Проверяли моё самочувствие. Сегодня я опять поработать не смогу, но ничего. Компенсирую это завтра.
Этой ночью мне предстоит бороться за свою жизнь.
Я перебирал клетки одну за другой. Стоит ли вспоминать, что их там миллионы? Придётся пройтись по каждой. Перебирать их, как морские песчинки. Адски утомительное занятие, но иного выбора у меня нет.
И ведь костный мозг находится не только в грудине, откуда бралась биопсия. Всё гораздо сложнее. У человека он находится в основном внутри тазовых костей, рёбер, грудины, костей черепа, внутри длинных трубчатых костей, и в ещё меньшей степени — внутри тел позвонков. Короче, придётся пройтись по половине своего скелета, чтобы полностью себя исцелить.
Так прошла целая ночь. Излечил одну кость, затем посвятил часть времени медитации и восстановлению, затем перешёл к следующей кости, и цикл вновь повторился.
Мне удалось закончить работу лишь к шести утра. Но, несмотря на усталость, я чувствовал мощнейший душевный подъём.
Победа! Это — победа!