Страница 24 из 78
Всё-таки я оказался прав, когда предполагал, что «Фебрис-12» умеет считывать человеческие мысли. Скорее всего, когда первая группа заразилась, коллективный разум вируса сразу же получил информацию о том, что будет происходить в этой зоне. Когда расставили первые детекторы, по словам Романовского, вирус перестали фиксировать рядом с ними.
Наверное, специально перестал распространяться, чтобы не позволить нам его изучать.
Невероятный организм! Я бы даже восхитился им, если бы он не представлял для человечества такую угрозу. Насчёт вирусов учёные всегда вели споры, пытаясь определить, живые эти существа или нет. Большинство склоняются к мнению, что вирус — это промежуточное звено между живой и неживой природой.
Но, чёрт возьми, эта дрянь даже умудрилась создать что-то вроде коллективного разума, нашла способ обороняться, защищать свои границы и даже отпугивать тех, кто несёт потенциальную угрозу. Не могу представить, через какой процесс эволюции должен был пройти этот микроорганизм, чтобы превратиться в то, с чем мы теперь имеем дело.
— Одуреть можно.. — прошептал Купер Уайт, увидев массивное ядро метеорита. — Поверить не могу, что мы так близко от источника этой инфекции.
— Разглядывать этот камень будем через камеры. Тут лучше не задерживаться, — посоветовал коллегам я. — Расставляем детекторы, меняем реактивы и уходим отсюда, пока ещё не поздно.
Все приступили к работе, а я попутно изучал ядро «анализом». Старался касаться его своим сознанием максимально аккуратно, чтобы не передать ему информацию о своей магической силе.
Интересно.. Судя по данным «анализа», вирусные частицы располагаются особыми узорами внутри этого ядра. Чем-то напоминает нейронные цепочки в головном мозге.
Стоп! Так вот в чём дело..
Я неожиданно для себя нашёл ответы на вопросы, которые мучили меня долгое время. Похоже, в этом ядре находится что-то вроде командного центра. Теперь понятно, почему неделю назад заболевшие «Фебрис-12» начали испытывать одни и те же симптомы одновременно по всему миру.
Мы с Купером предполагали, что таким образом вирус попытался нам пригрозить. Видимо, это ядро может передавать информацию другим вирусам, но вернуть её обратно колонии могут только при непосредственной связи с этим метеоритом. Именно поэтому, когда я лечил заразившихся лекарской магией, вирус не смог передать возможность создать иммунитет против неё.
Закончив расстановку детекторов, мы направились назад. Всю дорогу я «оглядывался» назад с помощью магии, поскольку опасался, что мы можем попасть под новую волну, но этого, к счастью, так и не произошло.
— Фух.. — с облегчением выдохнул Игорь Щербаков, когда мы забрались в машину. — Теперь нам остаётся только надеяться, что мы не подхватили вирус.
— По крайней мере, с нами не случилось того же, что с членами первой группы, — подметил Эдвард Шепард. — У них ведь симптомы проявились при первом же контакте с вирусом буквально в течение нескольких минут. Наверное, всё-таки обошлось.
Мы с Купером переглянулись, явно думая об одном и том же. Ведь наши коллеги даже не догадываются, что все наши жизни ещё несколько часов назад висели на волоске. Если бы я не взял артефакты, если бы нам с Купером не хватило хотя бы жалкого процента маны — все были бы уже мертвы.
Вспоминая, как тревожился Николай по пути к ядру, я задумался, что после такого невольно поверишь в шестое чувство или интуицию. Возможно, некоторые люди обладают какими-нибудь зачатками магии, благодаря которым ощущают надвигающуюся угрозу.
Да уж, в такие моменты я начинаю жалеть, что в этом мире магия практически отсутствует. Нам бы точно не помешал какой-нибудь провидец, которых в моём мире было пруд пруди. Хотя добрая половина этих провидцев были теми ещё шарлатанами.
Вернувшись в научно-исследовательский лагерь, мы все сдали тесты на «Фебрис-12». Я смог вздохнуть с облегчением только после того, как у последнего члена нашей группы загорелся индикатор отрицательного результата.
Я не стал анализировать тела коллег, поскольку потратил слишком много энергии, а в дороге она всегда могла пригодиться. Так что пришлось полагаться на обычные тесты.
В лагерь в этот день мы так и не прошли. Следующие тридцать шесть часов мы проверил в мобильном инфекционном боксе, который к нашему приезду вывезли за пределы научно-исследовательского центра.
Когда очередное тестирование показало, что мы чисты, нам наконец-то позволили вернуться в лагерь.
Первым делом члены группы разбрелись, чтобы принять душ. Всё-таки мы целый день провели в защитных костюмах, таская тяжёлые детекторы по пересечённой местности. После такого хотелось поскорее смыть с себя пот и накопившуюся усталость.
Сразу же после этого группа «Двенадцать» в полном составе направилась в лабораторию, где нас встретили ликованием.
— Удалось, господа! — воскликнул Сорокин. — Поверить в это не могу, но у нас всё получилось. Семён Андреевич только что установил связь с последним детектором. Теперь мы можем собирать информацию прямо из ядра метеорита.
— Это — переломный момент, — произнёс Романовский. — Как только соберём достаточно информации, ядро можно будет уничтожить. Точно так же, как мы утилизируем мелкие осколки метеорита.
— Уничтожить? — переспросил я. — Семён Андреевич, а сколько у нас примерно времени до этого момента?
— Всё зависит от того, как быстро детекторы соберут нужную нам информацию, — ответил он. — А потом можно будет и от ядра избавиться. Скорее всего, через неделю. Но это решать не мне, а Анатолию Викторовичу.
— Да, я обговорю этот вопрос с руководством «ВОЗ», — кивнул Сорокин. — А почему вы спрашиваете, доктор Кацураги? Думаете, его ещё как-то можно использовать?
— Нет, меня просто интересует дальнейший план действий, — солгал я.
На самом деле факт будущей утилизации метеорита меня сильно напряг. Просто у меня возникло ощущение, что единственный способ разобраться со всеми вирусами разом — это поработать над их командным центром. Заставить его дать команду всем частицами «Фебрис-12», распылённым по миру, самоуничтожиться.
Точно.. А ведь я действительно мог бы это сделать с помощью «генетического анализа». Только для этого нужно знать последовательность самых главных генов, которые влияют на жизнеспособность «Фебрис-12» и способность вируса к бесконечной адаптации.