Тео из Голдена

– Больше всего на свете я хочу стать матерью, всегда об этом мечтала. – Мина помолчала, словно ожидая ответа, банальности или даже упрека. А Тео только кивнул, соглашаясь с разумностью и красотой ее желания. – С ума сошла, да? Я знаю, что это крутой поворот, особенно для человека, который всю жизнь пытается произвести впечатление на других. Возможно, я романтизирую материнство, и все же я хочу передать своему ребенку то, что дала мне бабушка. Хочу быть такой, как она. Обычной домохозяйкой. Хотя бы на время, чтобы создать и укрепить семью. Безумная идея, да? Домохозяйка. Просто находка для психотерапевта. Смешно. Дочь худших в мире родителей мечтает о ребенке, хочет стать матерью и взращивать новую жизнь. Вот… отсюда и печаль. Думаю, во многом она была заложена в детстве, но несколько лет назад, когда мы с мужем еще были студентами, я забеременела. Он учился на юрфаке, я изучала бухучет. Сначала я испугалась, растерялась, но в то же время испытывала радостное волнение. Тогда я совершила ошибку, решила посоветоваться с отцом. Я знала: это зря, но бабушка уже страдала от болезни Альцгеймера, и я не хотела ее волновать. Я сказала отцу, что брошу колледж и выйду замуж за Деррика. Мы знали, что рано или поздно все равно поженимся. Отец пришел в бешенство, стал обзывать меня гадкими словами, напомнил мне, что работает как проклятый, во всем себе отказывает, лишь бы поставить меня на ноги, сообщил, во что обходится ему мое обучение – с точностью до цента. Сказал, что «чертова ребенка» можно родить и позже, в любое время, когда я пожелаю. Сказал, что я подведу всех, даже бабушку, если позволю одной идиотской ошибке погубить мое будущее. И, разумеется, – голос Мины наполнился сарказмом, – я опозорю доброе имя семьи. В общем, речь была что надо. Как я уже говорила, душевность – не его конек. Чистый прагматик. А я почему-то уступила.

На мгновение повисла тягостная, почти осязаемая тишина. Наконец Мина взглянула на Тео.

– А вы говорите – сильная, храбрая…

– И добрая.

Мина невидящим взглядом посмотрела на портрет и едва заметно покачала головой.

– Мой милый папочка гордился мной, – продолжала она. – Мисс Прагматик. Карьера на первом месте. Свою печаль я держу в секрете, но с каждым днем все больше ненавижу себя. Я понимаю, что зря себя извожу, что нужно забыть про обиду и стыд… – Мина помедлила. В глазах стояли слезы. – Наверное, мистер Тео, эту самую печаль вы и заметили в моем лице на портрете.

Мина закрыла глаза и опустила голову, потом склонилась к плечу Тео.

С другой стороны фонтана Деррик наблюдал все это как завороженный. Он подавил порыв кинуться к жене, убедиться, что с ней все хорошо. Догадался, что будет третьим лишним.

Через какое-то время Мина села прямо и вытерла щеку тыльной стороной ладони.

– О, мистер Тео! Господи, сама не знаю, что это на меня нашло. Простите. Обычно я ни с кем не обсуждаю свои печали. Только муж и еще один человек знают о том, что я вам сейчас рассказала.

Тео взял ее за руку.

– Для меня это большая честь. Обещаю, наш разговор останется между нами. Добродетелей у меня немного, но тайны хранить я умею лучше многих. (Он мог бы добавить: «И жить с тайнами»).

По щеке Мины сбежала слезинка.

– О господи. Да что со мной происходит? Бухгалтеры не плачут.

Оба рассмеялись – желанная разрядка, – посидели немного в молчании. Мина глубоко вздохнула, расслабила плечи, тряхнула головой, словно выходя из транса. Затем, с ощутимым облегчением в голосе и улыбкой на лице, обратилась к старику:

– Кстати, Тео, возможно, вам будет небезынтересно узнать, как зовут моего отца. Имя его Пирс. Фамилия – Глиссен. Пирс Глиссен.

Тео прищурился, наморщил лоб. Вроде бы знакомое имя, но где он его слышал?

– Мой отец – родной брат художника, создавшего этот портрет. Ашер Глиссен и Пирс Глиссен. Этот художник – мой дядя Ашер. Во всей истории человечества не найдется двух более непохожих братьев, чем они. Даже не верится, что их обоих родила моя бабушка.

– Вот оно что-о-о! – протянул Тео, осмысливая услышанное. – Значит, художник Ашер и Пирс, ваш отец, – родные братья. А вырастила вас их мать – ваша бабушка. Ну и ну! Значит, вы должны хорошо знать этого художника.