Дыхание богов

«Красный период»

3. Девять храмов

Кентавры – местная служба охраны порядка. Справа от нас появляется стадо из двух десятков этих химер с лошадиным туловищем и мужским торсом. Вероятно, это отряд разведчиков. Они рысью спускаются по склону, дробно стуча копытами, одни сложили руки на груди, другие хлещут вокруг себя длинными ветками – ищут в зарослях беглых богов-учеников.

Они въезжают в алое поле цветов, доходящих им почти до живота. Мы наблюдаем за ними издали, опасливо высовываясь из маков. Под этим углом кентавры похожи на уток, плывущих по кроваво-красному озеру.

Они приближаются к нам, уж не учуяли ли они нас? Мы едва успеваем распластаться на земле. На наше счастье, маки растут густо-густо, их красные венчики образуют крышу, мы дрожим под ней, надеясь, что нас не заметят.

Кентавры чуть не задевают нас копытами. Внезапно в небе появляется прореха, из нее на нас обрушивается проливной дождь. Из-за ливня кентавры начинают нервничать. Некоторые из них встают на дыбы, как будто их лошадиная часть не выносит наэлектризованного воздуха. Они сбиваются в кучу, о чем-то совещаются, по их бородам струится вода. Внезапно они решают прервать поиски.

Мы еще долго лежим не шевелясь. Черные тучи понемногу рассеиваются, от выглянувшего солнца капли воды на листьях сверкают, как звездочки. Мы выпрямляемся, кентавров и след простыл.

– Чуть было не попались, – переводит дух Мата Хари.

Мэрилин Монро вспоминает наш боевой клич, он придает ей смелости:

– Любовь – меч, юмор – щит!

Фредди Мейер заключает ее в объятия.

Тут посреди поля алых маков появляется светловолосая стройная девушка, она весело смеется. Ее окружают восемь девочек, похожих на нее. При виде нас все они сначала таращат глаза, потом презрительно хмыкают и разбегаются в разные стороны.

Мы переглядываемся, и все как один, словно желая поскорее забыть случившееся только что, пускаемся за ними в погоню.

Мы несемся среди маков, их стебли так высоки и упруги, что больно хлещут нас по коленям. Мы уже больше не вспоминаем про колоссальное Око, как если бы информацию такого рода невозможно было переварить и тем более сохранить. Не было в небе никакого глаза, это была всего-навсего коллективная галлюцинация.

Далеко впереди поверх цветов едва виднеются белые головки девчонок, их волосы, кажется, струятся по морю из маков.

Мы выбегаем на широкую лужайку и видим девять маленьких ярко-красных храмов. Девчонки как сквозь землю провалились.

– Очередное колдовство Эдена! – переживает Фредди Мейер.

Красные храмы похожи на миниатюрные дворцы с куполообразными крышами, их фасады из красного мрамора покрыты резными барельефами и фресками, двери распахнуты.

Мы мнемся на пороге ближнего к нам дворца, потом Мата Хари заходит внутрь, я следую за ней. В зале никого нет, здесь царит неописуемый хаос, всюду громоздятся предметы, связанные с искусством живописи: мольберты, незаконченные полотна, картины насыщенных цветов, на всех них изображено маковое поле под двумя солнцами, а на заднем плане виднеется гора.

Мы обмениваемся мнениями об увиденном. Из другого дворца доносится негромкая завораживающая музыка. Мы идем на звук и вместе входим во второй дворец, где натыкаемся на музыкальные инструменты всевозможных эпох и стран: ситар, тамтам, орган, скрипку. Тут же рассыпаны нотные листы.

– В путешествиях танатонавтов, – вспоминает Фредди Мейер, – за черной зоной страха шла красная зона удовольствия…

Мы решаем побывать в еще одном маленьком храме из красного мрамора. Там мы видим телескоп, компасы, карты, приборы для измерений неба и земли. Снаружи до нас опять доносится девичий смех.

– Кажется, я знаю, где мы… – говорит Жорж Мельес.