Дыхание богов

1. Око в небе

– ОНО смотрит на нас.

Мы растеряны, ошеломлены, у нас перехватывает дыхание.

Это Око, оно огромное, просто колоссальное, оно расталкивает облака и заслоняет солнце.

Мои спутники застыли.

У меня отчаянно колотится сердце.

– Неужто это…

Гигантское Око плывет в небе, словно наблюдая за нами, а потом исчезает, словно его и не было. Обширное плато вокруг нас, все в красных маках, оставшееся без этого сокрушительного присутствия, выглядит вмиг осиротевшим.

Мы не смеем сказать друг другу ни слова, не рискуем обмениваться взглядами.

– Что, если это был ОН?

Многие века миллиарды людей надеялись узреть хотя бы ЕГО тень, тень ЕГО тени, отражение тени ЕГО тени. Нам же ОН, выходит, позволил узреть СВОЕ Око?

Если напрячь память, то похоже, что зрачок Ока, непостижимый черный тоннель, даже слегка сжался, как будто по-другому не разглядел бы нас, таких крохотных созданий.

Совсем как человеческий глаз, приглядывающийся к муравьям.

Мэрилин Монро валится на колени. У Маты Хари приступ кашля. Фредди Мейер растянулся на траве, как будто его больше не держат ноги. Рауль до крови кусает себе губы. Гюстав Эйфель стоит не шевелясь, устремив взгляд вдаль. Жорж Мельес нервно моргает. Некоторые из нас прослезились. И все это – молча.

– Эта радужка… – бормочет Гюстав Эйфель. – Добрый километр в диаметре!

– Там один зрачок метров в сто! – подхватывает впечатлительная Мэрилин Монро.

– Этот глаз принадлежит невероятному великану! – подытоживает Мата Хари.

– Зевсу?.. – предполагает Гюстав Эйфель.

– Либо Зевсу, либо Великому Архитектору, либо Богу Богов, – говорит Фредди Мейер.

– Творцу… – выдавливает Жорж Мельес.

Я безжалостно щиплю себя, остальные – тоже.

– Это был коллективный сон. Хотели вообразить Создателя там, на горе, – вот и получили коллективную галлюцинацию, – рубит с плеча мой друг Рауль Разорбак.

– Он прав, ничего не произошло, – вторит ему Гюстав Эйфель, растирая себе виски.

Я закрываю глаза, чтобы отдохнуть от всего этого хотя бы секунду-другую. Устраиваю себе антракт.

Надо сказать, с момента прибытия в Эден[1] я только и делаю, что постоянно удивляюсь. Стоило мне опуститься на твердую землю – сразу началось. Я и охнуть не успел, как наткнулся на человека в смертельной агонии, в котором узнал писателя Жюля Верна, и услышал от него предостережение, произнесенное полным ужаса голосом: «Что бы ни случилось, главное, не ходите наверх». И он указал дрожащим пальцем на высокую гору в центре острова, верхушку которой скрывали плотные облака. Указал – и от отчаяния бросился вниз со скалы.

После этого все вдруг резко ускорилось. Меня похитил кентавр и привез в город Олимпию, вылитую Грецию античных времен. Там я узнал, что перешел от стадии Ангела, шестой по счету, на следующую стадию развития сознания, 7-ю, и называюсь теперь «богом-учеником». Мне предстояло пройти специальное обучение в школе богов.

Уроки здесь ведут двенадцать богов древнегреческого пантеона, и каждый помогает нам совершенствоваться в его области знаний. В качестве экспериментальной площадки нам предоставили планету, во всем схожую с нашей родной Землей, Землю–18.

Гефест научил нас создавать там минералы, Посейдон – растительность, Арес – животных. Наконец, Гермес раздал всем нам по народу и поручил добиваться, чтобы наши люди развивались и заселяли Землю–18. «Вы подобны пастухам, погоняющим свои стада́», – объявил он нам. Разница в том, что в случае гибели стада его пастуха тоже ждет смерть.

Все потому, что в Эдене действует непреложный закон: мы, боги, неразрывно связаны с судьбой вверенных нам народов. Богиня правосудия Афина высказалась однозначно: «В начале вас, богов-учеников, сто сорок четыре. В конце останется только один».

Чтобы отличать народы друг от друга, каждый из нас назначил своему животное-тотем. Мой друг Эдмонд Уэллс назвал свой народ «муравьями», Мэрилин Монро стала богиней «ос», Рауль – богом «орлов», мой народ – «дельфины».

Как будто мало нам стресса от этой странной учебы и от нашего причудливого соревнования, нам приходится переживать еще по другим поводам. Один из учеников, видимо от нетерпения оказаться победителем, покусился на жизнь одного из своих конкурентов. Его назвали «богоубийцей», и до сих пор никто не знал, кто он.

Потом Раулю взбрело в голову нарушить категорический запрет, покинуть Олимпию после десяти часов вечера и вскарабкаться на гору, чтобы выяснить, что это там время от времени светит с ее вершины. Так мы превратились в альпинистов. И вот узрели в небе гигантское Око…

– Нам конец, – бормочу я.

– Нет. Ничего не случилось. Никакого гигантского глаза в небе не было. Всем нам приснился сон, – гнет свое Мэрилин Монро.

Стук копыт возвращает нас к действительности, полной опасностей. Нельзя терять ни секунды. Мы прячемся среди высоких пунцовых маков.