Дыхание богов

За меня раввин Фредди Мейер, Сара Бернар, Жан де Лафонтен, Симона Синьоре, на них ориентируется и Рабле. Я смотрю на Рауля, тот отводит взгляд. Он себе на уме, что с него взять. Я вижу новые поднятые руки: Эдит Пиаф, Жоржа Мельеса, Гюстава Эйфеля. Некоторые колеблются: то приподнимут руку, то опустят. За мной готова последовать треть учеников, остальные две трети против.

– Подумайте! В финале останется кто-то один. Неужели каждый из вас уверен, что это будет именно он?

Сизиф кивает:

– Это как в лотерее. Люди готовы играть, хотя знают, что шанс выиграть равен одному на пять миллионов, зато выигрыш огромен. Их не устраивает, скажем, блек-джек, где шансов выиграть больше, но сумма выигрыша невелика. Не ищите логику в области, где всем верховодят эмоции. Упование на выигрыш затмевает разум.

Словно желая ему возразить, руку поднимают новые мои сторонники: Мари Кюри, Жан-Жак Руссо, Осман, Виктор Гюго, Камилла Клодель, Эрик Сати.

Я лезу на стол и окидываю взглядом моих соучеников, всех восьмидесяти трех.

– Можно прямо сейчас все остановить.

– Он прав, – говорит Сизиф, – думаю, если все вы согласны поделить мир поровну, то всем богам Олимпии придется учесть вашу позицию. Не скрою, вы не первые. – и он тихо продолжает: – Не скрою и другое: то же самое приходило в голову ученикам прежних классов, но им не удавалось добиться единодушия.

– А мы добьемся, – упорствую я. – Уже почти добились.

Поднимаются еще руки.

– Там, где все проиграли, мы одержим победу!

Но на мой энтузиазм никто не отзывается. У меня впечатление, что я оказался на месте Люсьена, ученика-утописта, с первого же урока объявившего, что он хочет избавить Землю–17 от мук. Он решил вовсе не участвовать в игре, в которой все цивилизации ждала погибель.

– Ну же, давайте объединимся!

Не поднявшие руку с сомнением смотрят на меня.

– Только если единогласно, – напоминает всем царь Коринфа. – Если хотя бы один ученик откажется выйти из игры, то ничего не выйдет.

Еще несколько учеников поднимают руки, и все равно вместе это даже не половина всех собравшихся. К нам присоединяется Мата Хари.

Рауль держит руки на коленях.

– Вы отдаете себе отчет, как много зависит от этого голосования? – спрашиваю я.

Больше никто не шевелится. Я чувствую смертельную усталость.

– Попытка не пытка, – подытоживает Сизиф. – Вы хотя бы не сидели сложа руки, это достойно уважения.

Мои сторонники опускают руки. Думаю, ни у кого из них не было иллюзий.

– Не принимайте это слишком близко к сердцу, – советует наш внештатный преподаватель. – Вы не учли, что некоторые играют из одного удовольствия.

Наверное, он прав.

– Как вам такая метафора: участники партии в покер собирают свои ставки в одну кучу и раздают деньги всем поровну. Будет ли после этого интересно играть?

Сизиф поворачивается к классу:

– Радуйтесь, вам довелось участвовать в самой захватывающей игре на свете! Это интереснее, чем игрушечная железная дорога, лучше карт, «Монополии» и любых компьютерных игр, вы играете в богов реальных миров! Так воспользуйтесь же этим!

Мне он говорит:

– И ты играй, Мишель. Все равно тебе не остается выбора, и ты еще можешь выиграть. Слышите? Все еще могут выиграть.

Бьет колокол на колокольне Кроноса.

– Что ж, урок окончен, – объявляет Сизиф. Он заглядывает в свои записи и спохватывается: – Совсем забыл: письменность! На вашей стадии будут всюду появляться разные тексты и писцы, которые будут записывать истории. Это многое изменит…