Дыхание богов

9. Сон о дереве

Пробуждение далось мне нелегко. Ночью мне снилось, что я очутился на многолюдной улице Нью-Йорка, меня толкают горожане, бегущие в разные стороны. Я обращаюсь ко всем с вопросом: «Кто-нибудь меня знает? Кто-нибудь может хоть что-то рассказать обо мне? Кто-нибудь знает, кто я, почему я здесь?» Оказавшись в конце концов на крыше какой-то машины, я ору: «Кто знает, кто я, почему существую, а не превращаюсь в ничто?» Кто-то останавливается и кричит в ответ: «Не знаю насчет тебя, а вот насчет меня ты можешь знать». Другие начинают спрашивать друг друга: «Ты не знаешь, кто я такой? А кто ты? Не знаешь, зачем мы здесь? Вот ты, ты не знаешь, зачем я существую? Кто владеет всей этой информацией?» Появляется Эдмонд Уэллс, он говорит: «Решение в дереве». И он указывает мне на большую яблоню в центре Олимпии. Я подхожу к ней, касаюсь ее коры – и меня как бы всасывает внутрь дерева. Я превращаюсь в… белый сок, теку к корням, там напитываюсь микроэлементами и поднимаюсь вверх по стволу, по коре, к ветвям, добираюсь до листвы, распространяюсь по зеленым жилкам, вбираю свет, спускаюсь и растекаюсь по всему дереву в виде жидкости, так я соединяю корни с верхними, самыми тонкими ветвями.

Ассоциативное мышление. Сок превращался в сгустки, в клетки, в человечество. Я представил, что корни дерева – это его прошлое, ветви – будущее. Я циркулировал по ветвям как по вариантам человеческого будущего. Я сновал взад-вперед, от ствола к ветвям, меняя варианты будущего, просто скача с ветки на ветку. Мне были видны последствия каждого выбора. Плоды превращались в варианты нашей планеты, это немного напоминало миниатюрные миры, которые я видел у Атласа.

Я просыпаюсь, тру глаза. Что за странный сон! Он изрядно меня измотал. Этим утром мне не хочется идти учиться. В конце концов, мне это не по возрасту! Вспоминается вчерашняя сцена с Афродитой. Я понимаю, что несчастные мужчины подпадали под ее чары, порабощенные таким сложным существом. Надо подумать о чем-то другом. Я решаю остаться в постели, во власти снов.

Стоит мне закрыть глаза, как я опять оказываюсь внутри дерева, превращаюсь в сок, готов к новым древесным приключениям. Но меня выдергивает из коры пронзительный звук. Это утренний колокольный звон. Какой нынче день? Суббота. Это по воскресеньям нам дают поспать подольше.

Я решаю встать и тащусь к зеркалу. Там меня встречает тип с помятой физиономией и щетиной на щеках – я сам. Я умываюсь холодной водой, чтобы проснуться, и следую утреннему ритуалу: душ, бритье, тога… За этим следует завтрак в Мегароне: кофе, чай, молоко, джемы, круассаны, бриоши, тосты… Фредди молчит, кажется, он чего-то ждет.

– Что станет с народом женщин-ос без Мэрилин Монро? – спрашивает Мата Хари.

– Что станет со всеми нами? – подхватывает Сара Бернар. – Без Мэрилин у нас не осталось страховки, как нам теперь сдержать Прудона? У него многочисленная и умелая армия. Он сможет одолеть нас одного за другим.

Гюстав Эйфель и Сара Бернар возвращаются к идее альянса для поражения войска анархиста. Рауль озабочен другим:

– Если люди-крысы сунутся ко мне в горы, я должен буду оказать им сопротивление. Хоть камнями швыряйся, хоть перекрывай перевалы! Зато мне не придется спускаться на равнины и сражаться с его ордами, особенно теперь, когда он посылает вперед своих рабов, подставляя их под вражеские стрелы, ожидая, когда их запасы истощатся.

– Откуда Прудон позаимствовал эту тактику?

– По-моему, людей гнали на убой как скот еще полководцы средневекового Китая, – говорю я, знаток «Энциклопедии». – Они держали их на голодном пайке, лишь бы дожили до ближайшего сражения. Их выталкивали вперед, используя как живой щит.

– Какое презрение к своим сородичам! – ахает Сара Бернар.

Мы обсуждаем стратегию. Люди-лошади Сары Бернар и люди-тигры Жоржа Мельеса еще слишком далеко от мест, где бесчинствуют люди-крысы Прудона, бесполезно принуждать их к марш-броскам, чтобы сколотить одну большую армию.

– Женщины-осы – главная забота Прудона. Пока он с ней разбирается, мы найдем решение.

– Что будет, если он захватит всю планету? – беспокоится Гюстав Эйфель.

Сара Бернар сухо отвечает:

– Тогда все женщины окажутся рабынями. Сами видели, как обращаются мужчины-крысы со своими спутницами, сестрами и дочерями!

– А уж как безжалостны они ко всем чужим… – причитает Жорж Мельес.

– Этот Прудон – пучок противоречий, – замечает Мата Хари. – С самого начала он провозглашает мир «без бога и без господина» и сам же старается установить планетарную тиранию с опорой на насилие и на касты.

– Это принцип «зло нужно вытравлять злом», – подсказывает Жорж Мельес.

– Он борется с фашизмом фашистскими методами: насилием, ложью, пропагандой, – добавляет Сара Бернар.

– Когда речь заходит о политике, крайне правые позиции не так уж отличаются от крайне левых, как нас ни пытаются убедить в обратном, – говорит Жорж Мельес. – Все они просто борются против центра – вот что происходит. Кстати, «экстремисты» зачастую находят поддержку у одних и тех же людей: завистников, озлобленных, националистов, реакционеров; под прикрытием «высшего идеала» они прибегают к помощи вооруженных банд, не чураются голого насилия, демагогии и лживой пропаганды.

Ему никто не смеет возразить, но я чувствую, что не все с ним согласны. Рауль, например, всегда, насколько я знаю, считал центристов бесхребетными, нуждающимися в том, чтобы их время от времени трепали с флангов.

– У крайних партий схожие ценности, – поддакивает Сара Бернар. – Обычно все начинается с изгнания из политической жизни женщин. Таков первый признак. Дальше наступает очередь интеллектуалов и всех, кто может критиковать власть.

Мы косимся на Прудона, сидящего за столом в одиночестве. Похоже, он ушел мыслями в партию, которую разыгрывает.