Невозможно забыть

Глава 33

Николай

Что-то картинка не сходится, совсем! Почему Кристина говорит так, словно я умер?

– Ник, а давай поедим, я что-то проголодалась, – просит, закутываясь в полотенце, и я вижу, что с ней что-то творится.

Но одно радует меня – она помнит! Помнит меня, но не узнаёт. Раньше я думал, что, может, сильно изменился, а сейчас понимаю, что причина в другом. Кристина похоронила друга детства, поэтому даже не может допустить, что этот друг сейчас стоит перед ней!

Ничего, я с этим разберусь. Но надо сделать всё аккуратно, а то мне не нравится её состояние. Она недавно пережила одно предательство, знать о втором ей не стоит.

– Конечно. Пошли посмотрим, чем нам забили холодильник. – Подхватываю своё полотенце, а на плечи малышки накидываю махровый халат, который я принёс заранее, зная, какая она у меня мерзляка. Взяв девушку за руку, веду её на третий этаж, где находится столовая.

– Прошу, всё к твоим услугам. Я буду на подхвате.

– Идёт, – произносит уже более бодро и, открыв холодильник, задумчиво изучает содержимое. Я же сажусь за барную стойку и жду указаний.

– Выбор и правда неплох. Но, знаешь, в жару особо есть не хочется. Может, запечём рыбку и сделаем овощной салат?

– Давай, – соглашаюсь и смотрю, как она шустро достает всё что нужно. Выкладывает на столе, а потом, открыв шкафчики, изучает и их содержимое. Я же решаю воспользоваться ситуацией и продолжить разговор. Глядишь, она отвлечётся готовкой и многое выдаст.

Выжидаю, пока мне протянут огурцы, болгарские перцы и нож с доской.

– Справишься или показать, как надо?

– Всё нормально, резать я умею.

– Ну смотри, – усмехается и уже посыпает чем-то рыбку.

– Слушай, а расскажи о детстве. Как я понял, в закрытых школах ты училась уже после пятнадцати?

– Да. До этого меня часто возили к бабушке в деревню, и знаешь, это были самые лучшие годы в моей жизни! Чего там только не было! – Верю, ведь я сам там бывал. Но мне интересно, что же помнит она.

– Расскажи. Если честно, с трудом представляю тебя, полющую грядки.

– А зря. Я частенько дёргала траву. Но это у своей бабушки. А вот у Ника… – Тут она замирает и вдруг начинает весело смеяться, смотря словно в пустоту. Воспоминания явно поглощают её, это хорошо.

– Что?

– Да просто вспомнила вдруг наши грешки. Знаешь, он тоже приезжал к своей бабушке, и вот она была полной противоположностью моей. Если у меня мы ели блинчики и мороженое и рвали клубнику, то у него на участке всё разносили, а потом чинили. Не знаю, как так получалось, но крушили мы только его дачу. За что нас и отчитывала его бабушка.

– А что было самым ярким моментом? – Я-то помню многое!

– Самым ярким? – Задумывается, а потом, отправив рыбу в духовку, садится передо мной с помидорами и продолжает: – Знаешь, думаю, когда мы сломали забор, мне тогда исполнилось уже семь. У Ника яблоки были вкусные, и так как все нижние ветки мы обчистили, пришлось лезть наверх. С помощью забора. А он раз – и рухнул! Мы не убились, не бойся. Но вот забор… В общем, его бабка долго на нас кричала, а потом всучила доски, молоток, гвозди и отправила чинить. У неё вообще всё было строго. – Это да, моя бабка до сих пор всех строит, хотя ей уже под восемьдесят. Даже люди отца ходят по струнке, когда она рядом.

– Неужели починить забор так сложно?

– Может, взрослому мужику и нет. А двум детям, одной семь, а другому десять, к тому же городским, ещё как! В общем, сперва мы решили прибить всё что можно в лежачем виде. Мне как девочке достался молоток, а Нику – гвозди. А дальше… – Малышка замирает, а потом начинает хохотать. Я же стараюсь держать лицо, так как тоже помню этот момент.

– Дай угадаю. Не получилось?

– Ну как сказать? Пальцы я ему все отбила! И даже по лбу угодила! Такая шишка была! Пришлось врать, что это он в драке получил, а не я его так приложила. В общем, потом бил он, а я держала гвозди. Ну как держала… Стоило ему замахнуться, как я их отпускала! Блин, мы этот забор дня три ставили! – рассказывает хохоча, а мне так хорошо оттого, что она помнит!

– Весело у вас было. А что ещё?

– Да много чего. Лягушек с озера приносили, бабочек ловили и сушили потом на иголочках. У нас была коллекция! Кстати, именно Ник привил мне тягу к камням. Он привозил их вместе со слонами, и мне они так понравились, что я начала и тут покупать. Все сбережения на них тратила! Мать только головой качала, а я все выставки камней посещала!

– Странно. О камнях ты говоришь спокойно, а вот о слонах… – Ох, зря я об этом, так как Кристина тут же меняется в лице.

– Крис?

– Ник, а я ведь, оказывается, плохой друг, – выдаёт неожиданно и, убрав нож, зарывается в волосы руками.

Так, что-то мне это не нравится.

– Хрусталик, ты чего?

– Я просто поняла, что не потрудилась даже сходить к нему на могилу. Да, я была ребёнком, но мне тогда уже исполнилось двенадцать. Но потом? Почему я не искала его? Даже не вспоминала! А ведь я знала дату!

Так, а вот с этого момента надо узнать поподробнее, так как у нас однозначно разные воспоминания.

– Хрусталик, но как ты могла знать дату? Он же уехал. Или…

– Он умер! Дом сгорел за ночь, а я сладко спала в постели! – шепчет, поднимая глаза, а там просто пустота. – Ты представляешь, он горел всю ночь, а я просто спала! Не почувствовала, не проснулась от криков, хотя потом говорили, что всем посёлком пытались потушить. Увидела одни головёшки, когда прибежала на следующий день. Ну и скорую, пожарных и тела! Вернее, останки, по которым было не понять, что это люди! Я впервые увидела смерть так близко… – Вздрагивает, и я вижу страх и отчаяние на её лице. Но всё было не так!

– Он погиб, а я даже не спросила, где могила! Не пришла попрощаться, не принесла цветы! Я плохая! – И вдруг как заплачет.

Так, а вот это уже знакомо.

– Крис, а ну, посмотри на меня! – хватаю её за руки, но нет, истерика уже накрыла её, и она не слышит меня.

Обхожу стол и, взяв малышку со стула, уношу её в спальню, продолжая качать и шептать слова утешения.

Увы, но сейчас не время раскрываться, она просто не услышит. Подожду, а потом расскажу, непременно расскажу! Хватит тайн, ведь, оказывается, мы всё помним по-разному. Я думал, что она забыла меня, но она свято бережёт наше прошлое и так сильно переживает даже сейчас. Я был дорог ей, да ещё как!

Укладываю рыдающую девушку и понимаю, что она не успокаивается. Ладно, план Б.

Хватаю телефон и набираю помощника.

– Слушаю, шеф, – весело отвечает Глеб после второго гудка.