Страница 7 из 54
И даже понятно, кому это будет полезно. Лада выпалила одним долгим монологом все, что думала по этому поводу. И много чего другого сказала. Словарный запас у нее, оказывается, богатый. Главным образом, говорила про то, что не позволит рисковать благополучием сына ради сомнительных экспериментов Арсения. Они не хотят быть каким-то там кейсом, что это за бред!
В общем, наговорила всякого, бросила трубку. И только после этого услышала шорох в коридоре. Кажется, Елисей слышал ее разговор. Твою мать… Хотя Тамара Сергеевна тут совсем не при чем.
Елисей ни о чем ее не спросил. А Лада сама не решилась заводить об этом разговор. Но после этого у Леся все снова посыпалось, и появились эти «Лучше бы меня не было!».
Арсений, твою ж мать! Которая тебя таким гадом воспитала. Но он хотя бы больше после этого разговора не всплывал. Снова потонул. Надолго ли?
— Пап, а Елисей тоже собаку хочет.
— Тоже? А кто еще?
— Ну, я тоже хочу, — деликатно напомнил сын.
Они с Русей пили вечерний чай с булочками, которые купил Алексей Валентинович. Дед и внук булочки очень уважали, но им можно, им обоим не в коня корм, оба худые. А Руслану с булочками надо аккуратнее, он не в отца конституцией пошел, и спасает его только физически активная работа.
— Русь, даже не заводи этот разговор. У тебя Кондратий есть.
Сын преувеличенно громко вздохнул, но промолчал, вернув свое внимание булочке. А Руслан вспомнил кое-что в словах сына.
— Так, погоди. Ты сказал — Елисей?
— Да.
— Это тот, с которым вы подрались?
— Ага.
— Что, не бьешь его больше?
— Нет, — сын энергично помотал головой. — Мы теперь сидим с ним вместе.
— О как. Дружите? — с друзьями в классе у Руськи было не очень.
— Я бы хотел. Он классный. Мы с ним сегодня про собак говорили. Ему не разрешают. У него у бабушки эта… как ее…
— Кошка?
— Аллергия!
Руслан усмехнулся.
— Ну вот, видишь. У нашего деда никакой аллергии нет. Наш дед лучше.
— Бабушка тоже хорошо.
Руслан мысленно чертыхнулся. Кто его за язык тянул? Неуклюже взъерошил сыну волосы.
— Конечно. Конечно, бабушка тоже хорошо.
Руся дожевал булочку, залпом допил чай и помчал в комнату, откуда слышался звук телевизора. Руслан, вздохнул, подливая себе еще чая. Битву с телевизором он проиграл всухую. Хотя, когда была жива мама, телевизора в их квартире почти не было слышно — Галина Максимовна с успехом заменяла эту функцию. А после ее ухода дед теперь разговаривает с телевизором. На повышенных тонах. И если бы только этим дело и ограничивалось.
Руслан отхлебнул чая. Как ему сказал Руся: «Бабушка тоже хорошо». Кто бы спорил! Если бы была жива мама, сейчас все было бы по-другому. А если бы она ушла из жизни раньше, то в жизни самого Руслана не было бы Руськи. Точнее, был бы. Но совсем не так.
Со стороны комнаты раздался очередной звук из телевизора и громкий голос деда. Алексей Валентинович таким вот образом стал проживать свое горе и одиночество. А Руслан не мог себе такого позволить. Он так и не прожил, не пережил смерть мамы. Не имел он тогда права на собственное горе — когда у тебя на руках трехлетний сын и валится отец.
Точно так же он не смог полностью прожить и пережить предательство Оксаны. Закопал где-то внутри. Не мог поверить, что это с ним происходит. Думал, так только в низкобюджетных сериалах показывают. А тут его жизнь превратилась в этот самый сериал. И ведь ничего не предвещало. Или это он такой выдающийся осел?
Женился Руслан рано, в двадцать два. В Оксанку влюбился намертво, добивался, обхаживал долго, она воротила нос. Ну, так-то есть от чего — у Руслана за плечами техникум и отделение «Сварочное производство», а Оксаны — вышка по финансовому учету. Но он не струсил, подошел, познакомился со стройной длинноногой блондинкой почти модельной внешности. Год ее уговаривал.
Они снимали квартиру, Руслан впахивал на стройке, Оксана перекладывала бумажки в каком-то банке. Потом она забеременела, и почему-то у Руслана на этот счет был конкретный провал в памяти — кто был инициатором? Это был не залет, а осознанное решение, но он почему-то никак не мог вспомнить, кто так решил? Нет, он так-то не против был, это помнит. Но больше всего были рады его родители. Ждали.
Дождались. Того, что в их семье включился трехкопеечный сериал.
Потому что жена его бросила. Не беременная, нет. Уфестивалила прямо из роддома, на второй день, бросив ребенка. К какому-то мужику.
Руслан сначала просто не поверил. Он только-только проспался после отмечания с друзьями, а отмечали бурно — сын же родился! Позвонил Оксанке с вопросом, что привезти и где фотки сына. И получил копытом в лоб. Что ребенок — только Руслана, а сама Оксана отбывает в новую жизнь с новым мужчиной.
Он долго тупил с телефоном в руках. Все никак не мог поверить. Думал, Оксанка злится, что он сразу не приехал, что отмечал долго и бурно. Дразнит. Разыгрывает.
Ни хрена. Она больше не взяла трубку, а потом и вовсе заблокировала. Руслан позвонил теще — та отморозилась. И тут его стало накрывать пониманием. Это не шутка. Не розыгрыш. Это случилось на самом деле.
Его жена сбежала из роддома, на следующий день после рождения ребенка, бросив и младенца, и мужа, к какому-то неизвестному мужику.
Руслан первые дни был совершенно невменяемый. Ревел бизоном от предательства. Родители, особенно мама, пытались его как-то поддержать, успокоить. Без особого успеха.
Ребенка Руслан отказывался признавать своим. В больницу мотались родители, отвозили смеси, вещи, что-то еще. Руслан и слышать ничего не хотел о младенце. Если женщина, которую ты добивался, любил, все для нее делал, бросает не только тебя, но и ребенка… И снова ничего, кроме бизоньего рева — громкого, отчаянного и бессмысленного.
Это не его ребенок — так решил Руслан. Если Оксана предала его так вероломно, то почему он должен ей в остальном верить? Если у нее был какой-то другой мужчина, к которому она убежала прямо из роддома — то никаких оснований верить ей нет. Это наверняка ребенок от того, другого.
Логики в его тогдашних рассуждениях было мало, но рассуждать логически Руслан в тот момент и не был способен. Ему не нужен ребенок предавшей его женщины. И забирать его из роддома Руслан не будет.