Страница 4 из 54
Хотя Руся бредил комиксами, рисовал их охапками, изводил по пачке бумаги в месяц на эти комиксы. Ладно, хоть что-то.
Руслан прошел в ванную, вымыл руки, потом заглянул на кухню, открыл холодильник. О, дед селедку под шубой замутил! И никто не скажет: «Не ешь, это на Новый год!». До него, кстати, не очень-то далеко, не успеешь оглянуться, а уже. Руслан вытянул салатницу, достал ложку. М-м-м-м, вкуснота.
За кухню у них отвечал дед, и справлялся в целом неплохо. Лучше, чем сам Руслан, который кашеварил в первые недели после смерти мамы, когда Алексей Валентинович был совсем никакой, и Руслан опасался худшего — что останется круглым сиротой с трехлетним сыном на руках. Ничего, отец справился, оклемался. Может быть, исключительно ради Руськи.
Руся деда обожал, а Алексей Валентинович внука безбожно баловал, пока сам Руслан впахивал на семейное благополучие. Ну, или хотя бы на то, чтобы Руся с дедом ни в чем базово не нуждались.
Щелкнул замок входной двери, и Руслан воровато убрал салатник обратно в холодильник.
— Папа, мы дома! — раздался звонкий голос сына.
Руслан вышел в прихожую, забрал сумку с продуктами.
— Руслан, ну что ты хватаешь на ходу, сейчас сядем ужинать горячим, — укорил его отец.
— Я не хватал.
— Хоть бы губы вытер, — укоризненно покачал головой отец.
Руслан виновато облизнулся и вдруг почувствовал себя не взрослым тридцатипятилетним мужиком, а мальчишкой. Таким же, как Руся.
После ужина Руслан сказал сыну:
— Пошли, поговорим.
Сын поплелся за отцом без всякого энтузиазма.
— Так, что там за пацан, с которым ты схлестнулся?
Руся пару раз хлопнул ресницами.
— Елисей? Он крутой.
А по матери не скажешь.
— А чего тогда ты с ним дерешься? — Руслан задал вопрос, и тут же сам спохватился. Нет, эту тему мы педалировать не будем. И вместо этого вдруг ляпнул: — У него вот отца нет.
— Да⁈ — ахнул Руся. Виновато склонил голову. — А я не знал. Я бы тогда никогда не…
Не договорил. Руслан смотрел на светловолосую макушку сына. Вот что ты с ним делать будешь? Как он дальше жить будет, если готов всех пожалеть и, чуть что, сразу пытается «понять и простить»? В кого такой? В Кондратия, видимо. Хотя, нет, тот тараканов и сверчков жрет — только в путь.
— Пап, я больше не буду Елисея бить. Раз уж у него папы нет, — Руся подобрался отцу под бок.
Как же Елисею повезло. Рэмбо одумался! Ну, с другой стороны, Руслан в точности исполнил наставления училки — провел с сыном воспитательную беседу и получил обещание больше не драться, что и требовалось. Правда, получил его совершенно неожиданными методами. Но не говорить же сыну: «Еще раз будет лезть — втащи этой безотцовщине»?
— Пап… — Руся всегда инстинктивно чувствовал, когда гроза миновала. — А какая у Елисея мама?
Руслан сдержал шумный выдох. Он прекрасно понимал, что стоит за вопросом сына. Все, что имело хоть какое отношения к этой теме, все, где присутствовало слово «мама» — было для Руси предметом повышенного интереса. Скорее, даже болезненного интереса. Наверное, Руслан сам виноват в этом. Он так и не смог сочинить для сына убедительной истории — где его мама. Сначала эту роль заменяла бабушка — мать Руслана. И было как-то не так тяжко. Но потом мама ушла из жизни, и все навалилось разом. И отец посыпался, и Руськой стало некому заниматься. И когда пошли вопросы… Надо было сказать сразу, что мать у него умерла! Но Руся только что пережил потерю бабушки — а тут пришлось сказать правду, ее же не скроешь, если при нем все было. Что понимают дети в этом возрасте, Руслан не знал. Но что-то они понимают, это точно. В общем, они с дедом договорились отвечать, что мама Руси уехала далеко-далеко и пока не может быть с ними. Но, конечно, его любит.
Ага, любит. Так любит, что лишена родительских прав. Да у нее их и не было никогда, по сути. Что ни разу не поинтересовалась судьбой сына.
— Па-а-а-а-ап… — боднул Руся отца в бок — Почему ты молчишь? Она красивая, да? Ты поэтому молчишь? Вспоминаешь? Такая красивая?
Руслан кашлянул. Какая неожиданная трактовка. Красивая?
Сочная — вот это точнее. Из серии «Берешь в руки — маешь вещь». Руслан такой тип уважал. Может, потому, что Оксанка была тощей, как палка, а он очень не хотел, чтобы ему хоть что-то напоминало бывшую жену. Но сыну же не скажешь про сочную.
— Пап, она на Елисея похожа? — все никак не унимался Руся. — У нее черные волосы? Какая она?
Руслан взъерошил сыну волосы. Ему дико не нравилась манера деда отращивать Русе длинные волосы, но благоразумно не лез. А то еще скажут — сам веди стричься. А Руслан и сам себя-то не всегда успевал доводить до парикмахерской и иногда самостоятельно и кривовато ровнял голову триммером.
— Нет. У нее волосы как у тебя.
— Правда? — восхитился Руся, выныривая из-под отцовской руки. — Так красивая, да?
— Красивая, — сдался Руслан. — А теперь иди, корми Кондратия. А то ты поужинал, а он нет.
Мама позвонила после ужина.
— Ну что там он опять натворил?
— Подрался, — со вздохом признала очевидное Лада.
— А вот представь, если он еще на каратэ будет ходить! — взялась за любимую тему Тамара Сергеевна. Если Лада была иногда склонна поддаться на уговоры сына, то бабушка стояла как кремень. — Он же запросто убьет так кого-нибудь!
— Мама!
— Да я тебе точно говорю! Сегодня вот по телевизору показывали…
«Все зло от телевизора», — мелькнуло у Лады в голове.
— Мам, вообще-то, это другой мальчик был зачинщиком драки.
— Да? — после паузы и удивленно спросила Тамара Сергеевна.
— Да.
— Что ж там у них за хулиган завелся? Что на нашего напал? Совсем отмороженный? — в голосе Тамары Сергеевны слышалась теперь тревога. Несмотря на все сложности в общении, внука она, несомненно, любила. Только очень по-своему.
Лада вспомнила ангелоподобного Руслана-младшего. Интересно, что за блажь называть сына в честь себя? Или это как-то иначе называется? Нарциссизм? Или какие нынче модные психологические диагнозы? Нет, ну СанСаныч, ПалПалыч, ДимДимыч — это еще куда ни шло. Но Руслан Русланович…
— Да нет, мам, обычный мальчик. Просто конфликт случился. Все уже отрегулировали.
— Ну ладно, — с легкой ноткой недоверия ответила Тамара Сергеевна. — Но на каратэ Елисея отдавать ни в коем случае нельзя!
— Да, — со вздохом согласилась Лада. Сил спорить не было.