Страница 66 из 81
Нельзя, чтобы он лечил пациентов только ради того, чтобы взять с них деньги, а затем растратить всё в казино или на ставках. Некоторые ведь ещё умудряются спускать зарплаты, ставя на спорт! То же самое казино, только в другой обёртке.
Рэйсэй спокойно кивнул, затем откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Я же активировал «психоанализ» и принялся изучать психическое состояние хирурга.
Я знал, где нужно искать основные патологические участки мозга, которые ответственны за такое поведение. Лудоманию или игроманию обычно называют нехимической зависимостью. Другими словами, такой пациент не употребляет те или иные вещества. Никотин, спирт, наркотики — всё это в организм больного не поступает.
Однако! Некоторыми нейрофизиологами выдвигались гипотезы, что, несмотря на отсутствие наркотических веществ, мозг у лудомана всё равно ведёт себя так, будто его «владелец» находится под воздействием химических источников дофамина.
Ему всегда требуется подкреплять свою нервную систему новым дофамином.
А дофамин в данном случае — это предвкушение выигрыша. Мозг создаёт иллюзию удачи, чувство волны, которую он вот-вот покорит, как австралийский сёрфингист. И даже ряд проигрышей не заставляет разочароваться. Пациент думает: «Раз уж я проиграл десять раз, на одиннадцатый — точно выиграю! И окуплю все предыдущие проигрыши!».
То есть, он всегда полагает, что все его поражения в итоге окупятся. Он начинает рассчитывать вероятность. Не может ведь «чёрное» выпасть десять раз подряд? Скорее всего, после череды чёрных выпадет красное? Да?
НЕТ.
Теория вероятности работает не так. И существует она не для азартных игр, а для математических расчётов.
А если говорить про удачу.. Что ж, лично я в неё не верю. Возможно, такие мысли могут показаться странными, когда их озвучивает маг-лекарь. Но удачи не было даже в мире, где колдовство реально. Ведь удачей люди называют обычные совпадения. Нет такого явления в природе. И магии такой я не знаю. Значит, люди, которые в неё верят, просто утешают себя или же подсаживаются на вымысел, как на иглу.
Ещё бы знать, откуда у Рэйсэя возникло это пагубное увлечение. Причин у лудомании много, некоторые люди и без причин легко цепляются за этот дофаминовый наркотик.
Однако чаще всего психиатры и психотерапевты выделяют три основных причины развития болезни.
И первый — это алкогольная зависимость. Правда, у хирурга с этим проблем нет. Я много раз видел его на корпоративах. Как раз Рэйсэй чаще всех остальных был за рулём и развозил празднующих по домам. Лишь иногда позволял себе выпить немного саке, но никогда им не увлекался. По крайней мере, пьяным я его ни разу не видел.
Второй причиной развития лудомании служит криминальность и склонность к одиночеству. Но опять же, Рэйсэй Масаши всегда казался мне добропорядочным гражданином Японии. У него есть семья, друзья — так что об одиночестве не может быть и речи.
Значит, остаётся только один вариант.
Третья причина — длительный неадекватный стресс. Он провоцирует больного искать успокоение или развлечение в таких вещах, как азартные игры. Это проявляется далеко не у всех подверженных хроническому стрессу людей, но если рассматривать лудоманов, почти все они переживали тяжёлый стресс прямо перед тем, как начать играть.
И, думаю, Рэйсэй Масаши относится именно к этому типу. Хирургия — очень сложное направление медицины. Далеко не всем оно даётся просто. Всё-таки чаще всего хирургическое лечение является второй ступенью — после консервативного. Таким образом, хирурги, куда чаще встречаются с больными, риск смерти или инвалидизации которых уже возрос. И, исходя из этого, они чаще остальных встречаются с гибелью своих пациентов.
Я не хочу оправдывать Рэйсэя Масаши, но и винить его не хочу. Просто именно на нём сошлось сразу много неблагоприятных факторов, включая генетику. Возможно, именно сама профессия так сказалась на его эмоциональном статусе. Но если учесть, сколько людей он уже спас за свою карьеру.. Он точно не ошибся с выбором.
А значит, я должен ему помочь. Вправить мозги, сделать мысли адекватными, чтобы впредь Рэйсэй больше никогда не искал столь пагубных путей избавления от стресса.
Я изучил его психику с помощью «психоанализа» и точно определил, что является самым главным заблуждением Рэйсэя.
Азартные игры он видел примерно так:
Человек копает яму, рассчитывая найти клад. Копает метр, два, три, десять! Он уже устал, должен в любой момент остановиться. Но сознание в момент отчаяния бросает жуткую мысль.
«А что, если копнуть ещё раз, и тогда под этим слоем земли появится сундук?».
И этот цикл повторяется каждый десять метров. А сундука всё нет.
Как я уже и сказал, в основе всего лежит удовольствие от предвкушения. Сама победа, скорее всего, не придёт. Но предвкушение.. Оно дарит массу эмоций.
— Кацураги-сан, вы уже делаете что-то? — прервал тишину Рэйсэй Масаши. — Я пока ничего не чувствую.
— Тише, Рэйсэй-сан, я только зацепился за нить. Дайте мне ещё полчаса, — попросил я.
И как только «психоанализ» нащупал главную проблему моего коллеги, я начал вливать в его мозг лекарскую магию.
Для меня весь этот процесс казался сложнее любой операции. Ведь я понимал, что из-за моей ошибки заболевание может всплыть вновь, и тогда хирург подвергнется осложнениям лудомании.
А осложнений бывает довольно много.
Нарушение семейных взаимоотношений. Такие люди чаще разводятся и теряют контакт с детьми. Более того — могут случайно привить детям пагубные привычки.
Другим осложнением может быть тревожное расстройство, панические атаки вплоть до суицидальных наклонностей. А это — самое страшное осложнение из всех.
Лудоманы чаще теряют работу и становятся склонными к совершению преступлений.
Другими словами, здесь есть за что побороться.
Несмотря на то что с недавних пор мой запас лекарской магии сильно возрос, мне пришлось потратить больше двух третей своих сил, чтобы нормализовать мыслительную активность Рэйсэя Масаши.
Я сделал так, чтобы он перестал испытывать удовольствия от предвкушения результата. Убрал несколько сломанных установок, касающихся денег, и всё же добился своего.
Больше мой «психоанализ» лудомании не чувствовал.
Кажется, и Рэйсэй Масаши осознал, что этого чувства больше нет. Он открыл глаза, вздрогнул, вцепился руками в подлокотники кресла, а затем простонал: