Страница 6 из 81
— Мистер Фукусима ведёт себя крайне странно, — ответил матрос. — Выглядит очень подавленным. Много пьёт. Возможно, это связано со стрессом, который он пережил прошлой ночью. Но.. Если честно, многие переживают насчёт его поведения. Мне бы очень не хотелось рассказывать об этом капитану. В противном случае придётся высадить его на берегах Индонезии. И после очередной госпитализации он будет добираться до Японии уже своими силами.
— Т-с-с! — прошипел я, показав матросу указательный палец. — Не волнуйтесь. Я сам с ним разберусь. Очевидно, мой коллега просто перенервничал. Не спешите с выводами — высадка ему точно не понадобится. В Австралию он прибудет абсолютно здоровым человеком.
Матрос молча кивнул и покинул мою каюту.
Не знаю, зачем я решил заступиться за Фукусиму Ренджи. Видимо, сыграла привычка «защищать своих». Он — мой коллега. Неважно, как он ко мне относиться и как я отношусь к нему. Вчера он бросился спасать Акихибэ Акико даже быстрее меня.
Правда.. Так вышло, потому что он помешал мне выпрыгнуть за борт. А в итоге сам чуть не утонул. Но теперь это уже мелочи прошлого, которые мне предстоит разобрать с ним в личной беседе. Пожалуй, именно этим я прямо сейчас и займусь.
Выбравшись из своей каюты на верхнюю палубу, я чуть не лишился зрения. Солнце светило испепеляющим светом. И это при том, что сейчас — середина января! Я почувствовал жар и был вынужден скинуть своё пальто. Жар этот исходил не от моего тела, а от солнца. Причина этой аномалии, к сожалению, была мне ясна.
Что тут сказать? Парниковый эффект! Люди слишком сильно испортили самого своего главного защитника, без которого жизни на Земле и вовсе быть не могло.
Озоновый слой. Мы изрешетили его так, будто по небу постреляли радиоактивными пулями из громадной турели, которая может своими выстрелами достать до Луны. Теперь радиационные лучи могут оказывать особенно пагубный эффект на кожу человека.
Большое количество озоновых дыр находится над Арктикой, Австралией, Африкой и Южной Америкой. А самая большая дыра — над Антарктидой.
Правда, я слышал, что и над столь дорогим мне Санкт-Петербургом висит приличных размеров дыра. Но убедительных статей на эту тему я так и не прочитал.
Если кратко — климат меняется. Тепловые электростанции, боле миллиарда автомобилей, десятки тысяч различных заводов — всё это наносит нашей атмосфере непоправимый вред. Да, существуют организации, которые пытаются бороться за экологию, но.. Толку — ноль. Все их старания тщетны.
Чтобы восстановить то, что человечество уже уничтожило понадобится не один десяток лет. А может даже и не одна сотня или тысяча. Природа восстанавливается очень медленно по меркам жизни обычного человека.
В ней действует простое правило: «Строить — сложно, разрушать — просто».
Так что тёплой погоде посреди зимы удивляться точно не стоит.
Я прошёл вдоль палубы и поднялся по лестнице на верхний ярус. Оказалось, что там — на передней палубе, что начиналась прямо у окон нескольких кают моих коллег, находился довольно крупный бар.
Печально было узнать, что именно там сконцентрировалось самое большое количество врачей. Но чему я, собственно, удивляюсь? Алкоголизм — это одно из главных заболеваний медиков. Разумеется, далеко не все им страдают. Но врачи находятся в зоне риска из-за стресса, который постоянно испытывают на рабочем месте.
Результат налицо. Перед баром находилась палуба, которая была уставлена десятками столов. И все они были заняты. Даже если бы вдруг я захотел выпить.. Хотя бы кофе! Места я бы не нашёл — всё подчистую забили мои иностранные коллеги. И, судя по напиткам, которые стояли на их столах, пили врачи не сок и не минеральную воду.
Что ж, осуждать их я не имею права. Тем более, здесь находятся далеко не все пассажиры — лишь четверть.
Фукусиму Ренджи я нашёл достаточно быстро. Он сидел вместе с нашим хирургом — Рэйсэем Масаши. Акихибэ Акико, видимо, ещё отдыхала. А вот психиатра — Макисиму Сакую я не видел до сих пор. Но встретить его в баре было бы, как минимум, странно. Большинство психиатров очень тесно работают с наркологами. Многие из них даже совмещают сразу две профессии. Если бы Макисима Сакуя решил напиться в первый же день после нашего отплытия, я бы сильно удивился и изменил своё мнение о нём. Ведь пока что он кажется мне крайне профессиональным специалистом.
— Ну что, господа, отдыхаем? — усмехнулся я, подойдя к столику, за которым расположились Рэйсэй и Фукусима.
— О, Кацураги-сан, а я уж думал, что вы и не появитесь! — воскликнул хирург.
Голос его звучал предельно трезвым.
Точно.. Рэйсэй ведь почти не пьёт. Помню, как возмущался Асакура Джун, когда хирург отказывался от выпивки. В те времена невролог ещё любил изрядно злоупотребить любой жидкостью, содержащей хотя бы малую долю спирта.
— Я отсыпался после тяжёлой рабочей недели, — солгал я.
— Да не скромничайте, — улыбнулся Рэйсэй Масаши. — Фукусима-сан сказал, что вы достали из воды его и Акихибэ-сан тоже. В общем-то.. Поэтому он так и расстроен.
Я взглянул на Фукусиму Ренджи и понял, что «расстроен» равно «чертовски пьян».
Заметив это, я шарахнул магией по его мозгу, сосудам и печени, приводя организм в порядок. Поскольку мне хотелось поговорить с терапевтом с глазу на глаз.
Но мне сильно мешался Рэйсэй Масаши.
— Рэйсэй-сан, — улыбнулся я. — А не составит ли вам труда принести нам сок? Любой — на ваше усмотрение.
Хирург обернулся и заметил, что очередь в баре даже длиннее, чем в нашей поликлинической регистратуре.
— Ага, — с трудом сдерживая смех, ответил он. — Я понял. Вы бы уж сразу за смертью меня послали, Кацураги-сан. Разницы нет.
Хирург с пониманием кивнул, показав, что он не в обиде. Кажется, всё получилось даже наоборот — он был благодарен за то, что я спас его от общества Фукусимы Ренджи.
Рэйсэй ушёл, но я решил не сразу начинать разговор со своим коллегой. Мне захотелось обдумать увиденное. Фукусима всегда была серым человеком. Никто его не замечал, никто о нём ничего не говорил. Я не слышал от коллег и пациентов ни хорошего, ни плохого в адрес Фукусимы Ренджи.
Мы с ним пересеклись всего один раз. Он не хотел приходить на мои лекции, но после небольшой медицинской дуэли всё же согласился посетить общетерапевтические собрания.
Он — ноль. Не в плане своего опыта и знаний, а в плане моего понимания о нём.
Он — психопат.