Страница 11 из 81
— Доктор Кацураги, — прошептал Игорь Щербаков. — Думаю, имеет смысл нам переместиться в более безлюдное место. Кажется, нас внимательно слушают. И уж поверьте, все эти люди прекрасно знают английский язык. И не только его.
Приехали, чёрт возьми! Мне казалось, что я попал в дружескую среду, где находится сотни коллег, которые могут поддержать друг друга и поделиться своими знаниями.
Но, похоже, на деле всё оказалось совсем не так. Пока что вопросов у меня в десять раз больше, чем ответов. Поэтому имеет смысл отойти с Сидхартом и Щербаковым, чтобы выяснить, что за чертовщина происходит на лайнере «Королева Мария 2».
— Идёмте, доктор Кацураги, — шёпотом предложил Сидхарт Рам Рави. — Продолжим на носу корабля.
Я не стал спорить с иностранными коллегами и последовал за ними. К счастью, на носу действительно не оказалось ни души. Лишь мы втроём заняли место впереди всего лайнера. И тогда доктор Щербаков произнёс фразу, которая меня искренне шокировала.
— Доктор Кацураги, все люди, которые находятся на этом лайнере — это не наши конкуренты. Это — наши враги! — заявил он.
Меня эти слова совсем не обрадовали..
— Враги? С чего бы вдруг? — переспросил я. — Они ведь такие же врачи, как и мы. Вы говорите так, будто в Сиднее нам придётся схватиться друг с другом насмерть!
— Очевидно, доктор Щербаков очень сильно преувеличил, — сказал Сидхарт. — Мы поделимся с вами тем, что нам уже удалось узнать. Только одна просьба, доктор Кацураги, больше никому об этом не рассказывайте. Понимаю, что вам захочется поделиться со своими коллегами из Японии. Но мне крайне не хочется, чтобы вы это делали. От вас я утаить это не могу. Всё-таки вы столько сделали для моих индийских пациентов, что.. Было бы просто глупо — скрывать от вас эту информацию.
Да что с этими двоими не так? Им будто сообщили, что нам придётся бороться за свою жизнь со всей фауной Австралии.
— Хорошо, я не стану никому более рассказывать о том, что вскоре случится, — произнёс я. — Можете спокойно делиться со мной тем, что узнали. Дальше меня это не уйдёт.
Раз обещание уже дано, мне придётся молчать перед Акихибэ Акико, Рэйсэем Масаши, Фукусимой Ренджи и Макисимой Сакуей.
— Кацураги-сан, нас ждёт не просто конгресс, — произнёс Игорь Щербаков. — Нам рассказали, что в Австралии состоится что-то вроде турнира между лучшими медиками со всей планеты.
— Турнир? — усмехнулся я. — А вы уверены, что человек, который поведал вам такое, не был пьян?
— Поначалу мы так и подумали, — ответил Сидхарт. — Но вскоре получили ещё несколько предупреждений. Не знаю, кто слил эту информацию, но уже практически все находящиеся на корабле люди болтают о предстоящем мероприятии.
— Да, — кивнул Щербаков. — Не лекции нас ждут и нестандартные обсуждения клинических случаев. «ВОЗ» задумал что-то иное.
— Допустим, — кивнул я. — Давайте представим, что им и вправду хочется провести какой-то.. турнир! Но зачем? Для чего требуется этот отбор? Чем будут заниматься победители этих медицинских соревнований?
— Никто не знает, — пожал плечами Игорь Щербаков.
— Я подозреваю, что «ВОЗ» хочет выделить самых выдающихся врачей, чтобы забрать их на борьбу с новым вирусом. Мы ведь знаем, что в Японии был совершён акт биологического терроризма, — произнёс Сидхарт Рам Рави.
— Такое действительно было. Но я слышал, что все образцы вируса уже растрачены. Уничтожены, — ответил я. — Вряд ли дело только в вирусе.
— В любом случае, мне кажется, что это будет крайне интересно, — улыбнулся Игорь Щербаков. — Только представьте, доктор Кацураги! Лучшие врачи со всего мира столкнуться друг с другом, чтобы помериться знаниями в своей стезе. Разве это звучит не захватывающе?
Не стану спорить с Щербаковым. Такая перспектива меня по-настоящему будоражит. Если «ВОЗ» и вправду собирается организовать нечто подобное, значит, на то есть серьёзная причина. Или опасность всемирного масштаба, или же проект, в котором понадобятся самые лучшие медики.
Лекарство от рака, безупречный антибиотик, формула бессмертия — да всё, что угодно!
Хорошо, что я согласился на эту командировку. Нужно достичь финала этого турнира любой ценой. Если он и вправду состоится..
Но перед этим придётся подождать ещё целую неделю. Похоже, плавание дастся нам не так уж и просто. По словам моряков, штормов в ближайшее время больше не намечается. Но погода всё равно не даёт нам расслабиться.
Холодно. Очень холодно. Настоящая аномалия для корабля, проходившего по пути через экваториальную зону. Обычно здесь такого не бывает.
Температура не опускается ниже нуля, но в море такая погода ощущается куда агрессивнее, и отчасти это последствия шторма. Я уже не в Японии с её мягкими зимами. Это мне дала понять даже температура воды, в которую я успел окунуться.
— Простите, если слишком уж вас напрягли, доктор Кацураги, — произнёс Сидхарт Рам Рави. — Но мне хотелось бы, чтобы мы стали союзниками. Если нам и вправду предстоит бороться друг с другом.. Будьте на нашей стороне!
— Да! — воскликнул Игорь Щербаков. — Нам ведь уже приходилось работать вместе. Наверняка мы сможем хорошо проявить себя ещё раз!
Они оба сильно торопятся. Если предположить, что такие соревнования и вправду произойдут, то.. Велик риск, что нас распределят на группы по странам. Или же случайным образом. Далеко не факт, что врачам дадут возможность организовывать команды. Более того, возможно, что каждый медик будет бороться за себя. Один против всех.
Мне к такой конкуренции не привыкать, я уже сталкивался со всесторонней агрессией и в своём прошлом мире, и в этом. А вот страх Щербакова и Рави понять могу. У них совсем не такие клиники, как моя «Ямамото-Фарм». В той же «Дживан» конкуренция в разы меньше. А в России и подавно. Знаю я, как работают русские клиники. Там врачей не стараются стравливать друг с другом. Совсем другая система и другой менталитет.
После этого собрания мы ещё много раз собирались с коллегами, чтобы обменяться слухами. Через трое суток Акихибэ Акико пришла ко мне в каюту и рассказала, что девушка из Франции поделилась с ней точно такой же информацией.
Либо кто-то запустил на корабле лживый слух, который успел распространиться, как вирус. Либо.. Либо, нас и вправду ждёт крайне интересная командировка.
— Чувствуете, Кацураги-сан? — спросил меня психиатр Макисима Сакуя, когда я вышел на палубу спустя пять дней после отплытия. — Люди встревожены.