Страница 68 из 74
Расположившись в кабинете, я пробежался глазами по заключению эхокардиографии и сразу же отдал распечатку больной. Всё это мне уже известно.
— Что ещё за «сердце лягушки», Кацураги-сан? — едва сдерживая слёзы, спросила она. — Я что, превращаюсь в какую-то.. рептилию⁈
Я не стал объяснять ей разницу между рептилией и земноводным и сразу же перешёл к делу:
— Нет, Ширусаки-сан, это крылатая фраза у врачей такая. Подобных фраз существует очень много. Касаемо вашего состояния..
— Но я ведь согласилась на операцию! — перебила меня она. — Я сказала Цубаки-сан, что готова рискнуть. Мне уже надоело выглядеть.. Так! Я набрала десять килограммов за несколько месяцев. И всё это — отёки. Мне порой дышать даже нечем, Кацураги-сан. Особенно в последние дни. Не знаю, как я жила с таким сердцем тридцать пять лет, но.. Кажется, больше я с ним жить уже не смогу.
Если говорить грубо, то состояние её тридцатипятилетнего сердца соответствует сердцу какого-нибудь восьмидесятилетнего старца. Пока что идёт стадия субкомпенсации, когда организм едва-едва справляется с навалившейся на него нагрузкой.
Но уже очень скоро сердечная недостаточность уйдёт в декомпенсацию. Кроме отёков жидкость появится ещё и в брюшной полости, лёгких — везде. Ширусаки Макима станет стокилограммовым шаром с водой.
Но помочь я ей ничем не.. Стоп. Проклятье, да что ж меня вечно так распирает выбирать рискованные решения! На самом деле есть один способ, и я могу испробовать его прямо сейчас. Правда, придётся немного солгать своей пациентке.
— Ширусаки-сан, по стандартам оказания медицинской помощи я могу помочь вам только таблетками, — признался я. — Если кардиохирург сделал своё заключение, то я уже не имею право как-либо менять план вашего лечения в глобальном смысле этого слова. Однако! — я скрестил руки на груди и добавил: — Мне нужна ваша уверенность в моих действиях. Я могу сделать небольшой массаж — и сердцу станет лучше. Но только с вашего согласия.
Разумеется, не массаж я собрался делать, а пользоваться лекарской магией. Но как-то эту процедуру я обозвать был обязан. Если я просто так изменю структуру одного из её главных органов — это будет подозрительно. Лучший вариант — сделать вымышленную физиопроцедуру и назначить таблетки. Уж мочегонные препараты ей пить придётся в любом случае.
Вопрос только в том — как долго. Месяц или всю жизнь?
— Кацураги-сан, я готова, но немного переживаю, — ответила она. — Когда мы сможем начать?
— Прямо сейчас, — ответил я. — Ложитесь на кушетку, закройте глаза, чтобы не переживать из-за предстоящей процедуры. Болезненной она не будет — даю слово. Однако, если вы почувствуете дискомфорт, который продлится более пяти или десяти минут — мы всё отменим и пойдём по стратегии Цубаки Араты.
— Договорились, — кивнула она и тут же переместилась на кушетку.
Сакамото Рин наблюдала за всем происходящим с большим удивлением. Взглянув на медсестру, я вспомнил слухи, о которых рассказал мне Кондо Кагари, и во мне вновь вспыхнул гнев. Да кто ж умудрился нам так поднагадить?
— Я готова, Кацураги-сан, — вытащила меня из размышлений Ширусаки Макима.
— Отлично, а теперь делаем глубокий вдох, закрываем глаза, — медленно произнёс я. — И дальше — дышим спокойно.
Как только Ширусаки Макима хотя бы немного успокоилась, я приступил к работе над её сердцем. Мой план был рискованным, но в любой момент я мог обернуть его вспять.
Основная проблема пациентки в том, что её предсердия никак не разделены между собой. Хирурги могли бы сделать перегородку искусственно, но боятся, что организм можно отреагировать на это слишком резко. Не сможет адаптироваться к новой системе кровообращения.
Я, как и хирурги, могу воссоздать эту перегородку. Взрастить её лекарской магией из окружающих клеток. Пожертвую частью мышц и запасами питательных веществ в организме Ширусаки Макимы — это ничтожная цена. Она сможет восполнить утраченное за пару недель.
И всё бы ничего, но одна проблема остаётся не решённой. А вдруг её сердце не справится с новыми функциями? Если оно сделает это сразу — я уберу перегородку в тот же момент. Риск был велик, поэтому я и не стал предлагать подобное на первом приёме.
Но что, если сердце и все сосуды перестанут справляться с новыми обязанностями через какое-то время?
Что ж, у меня заготовлен козырь и на этот случай. За время отсутствия пациентки успел его обдумать.
Как же всё-таки давно я не пользовался своим «превентивным анализом». Удивительно, но несколько месяцев у меня даже повода для этого не возникало.
Почти полгода назад я мог заглядывать в будущее организма на шесть часов вперёд. Интересно, как далеко я могу подглядеть теперь, когда моя сила возросла на несколько ступеней?
Но для начала придётся зарастить перегородку между предсердиями. Ведь это не какое-то фантастическое видение будущего. Это обычное предсказание моего «анализа» — что станет с человеком через определённый промежуток времени, если никто не вмешается в работу его организма.
— Вдох, выдох, — произнёс я, чтобы настроить Ширусаки Макиму, а затем сразу же принялся воссоздавать совершенно новую ткань в сердце. Ту, которой у неё не было с самого рождения.
Ширусаки вздрогнула.
— Кацураги-сан.. — прошептала она через минуту после начала процедуры. — Кажется, мне становится хуже.
Я в это время совершенно спокойно массировал её плечи. Решил, что имеет смысл улучшить кровообращение в грудной клетке, раз уж я туда вторгаюсь. Не делать же ей какой-то совершенно бессмысленный массаж?
— Успокойтесь и вспомните — я просил подождать пять-десять минут, — произнёс я. — Что конкретно сейчас вас беспокоит?
— Жжение в груди.. — не открывая глаз, ответила она. — Будто какой-то зуд.
— Это нормально, не беспокойтесь.
Просто я вытягиваю в созданную мной перегородку нервы и сосуды. Ведь ткань должна чем-то питаться и иннервироваться. Иначе она некротизируется уже через пару часов.
Главный плюс моих способностей в том, что я наращиваю части органов, используя другие клетки организма. Таким образом, я избегаю любых рисков возникновения отторжения новой ткани. Если бы ей, к примеру, совершили трансплантацию чужого сердца, риск отторжения всё равно бы сохранился. Да, доноров обычно подбирают очень тщательно. Но тело человека — механизм очень непредсказуемый. Особенно самая его капризная часть — иммунная система.
Уж она-то умеет выкидывать самые неожиданные сюрпризы!