Страница 49 из 74
Сомневаюсь, что Шиногару Рюсэй пойдёт на такое. Он кажется мне порядочным человеком. Но перестраховаться стоит. Однако нельзя давить на него слишком сильно. Достаточно лишь дать ответ на вопрос, но умолчать о самом главном. О том, что знаю только я.
— Миелиновое волокно у всех людей сильно отличается, — отметил я. — Его толщина запрограммирована генетически. Другими словами, один протез не может подойти всем людям сразу. Его придётся подгонять индивидуально. Иначе информация из нерва будет передаваться некачественно у восьмидесяти процентов пациентов.
— Так.. — задумался Шиногару. — То есть, нужно подогнать проводимость в проводах под показатели, которыми характеризуется нерв.. Но как это сделать?
— А вот на этот вопрос, Рюсэй-сан, — произнёс я, надев крышечку на маркер, — я расскажу только после того, как мы с Казумой-саном будем устроены в вашу клинику.
Шиногару Рюсэй раздражённо цыкнул и вскочил со стула. Мужчина ходил туда-сюда по своему кабинету, после чего взмахнул руками и произнёс:
— Хорошо, Тендо-сан! Ваша взяла. Вы меня убедили! Оформить часть документов мы можем уже сейчас. Но после Нового года я буду ждать вас обоих. Казума-сан будет работать под моим началом регулярно, а вы поможете мне развить недостающие части механизма. Идёт?
— Более чем, Рюсэй-сан, — улыбнулся я. — Вот увидите — вы не пожалеете. Как только праздники закончатся, я сразу же приеду к вам, чтобы рассказать о своих идеях.
Шиногару Рюсэй отсканировал наши документы, и мы подписали первые договоры. Собеседование прошло успешно. Фактически, Кацураги Казума уже стал сотрудником «Протезы Шиногару». Осталось только провести оставшиеся документы через отдел кадров и уволиться из клиники «Ямамото-Фарм». Со мной дела обстояли куда проще. После новогодних праздников я подпишу договор и стану внештатным сотрудником. Тогда-то я и расскажу Шиногару Рюсэю о своей идее.
Домой мы отправились на такси. К вечеру пробки стали ещё плотнее, поэтому времени на разговор с братом у меня оказалось в два раза больше. Казума без умолку болтал о том, как ему удалось обхитрить алгоритмы компьютера, внедрённого в протез. И лишь через час своего монолога он спросил:
— Тендо-кун, а мне-то расскажешь, в чём заключается твоя идея?
— Рассказать могу. Но я должен быть уверен, что ты никогда и никому об этом не скажешь, — предупредил его я. — Шиногару Рюсэй должен узнать эту схему исключительно от меня — и точка.
Иначе расклад может быстро измениться. Я перестану быть ему нужен, а вместе со мной отпадёт и потребность в работе с Казумой.
— Даю тебе слово, Тендо-кун. Никому не расскажу! — пообещал он и протянул мне свой мизинец. — Это обещание.
Я понятия не имел, что он хочет этим показать. Видимо, какая-то японская традиция, о которой мне ничего не известно. Я взял мизинец Казумы своим мизинцем, после чего брат тут же затряс моей рукой, приговаривая:
— Если я совру, то проглочу одну тысячу иголок, и отрежу палец!
А-а! Теперь я понял, что он имеет в виду. Это стандартное японское обещание. Звучит жестоко, но смысл в нём есть — и он не менее странный, чем сам текст клятвы.
Я слышал об этом. Под съеданием тысячи иголок японцы подразумевают не обычные иглы, а поедание рыбы-ежа, которые здесь именуют «харисэнбон». Для человека она смертельно ядовита. Уверен, что в феодальной Японии такое на самом деле практиковалось, а до современности дошёл один лишь чудной ритуал.
— Хорошо, раз уж тысячу иголок съешь, тогда я тебе точно верю, — рассмеялся я. — На самом деле всё просто, Казума-кун. Нужно взять образец нерва и на его основе настроить проводящие пути в протезе. Сопротивление, силу тока, напряжение, частоту — всё должно соответствовать. А для этого нужно изучить миелиновое волокно у пациента, которому прикрепляется протез.
— Но разве это возможно сделать? — нахмурился Казума. — Тогда ведь придётся отрезать часть нерва!
— Её в любом случае придётся отрезать, — ответил я. — Конец нерва после ампутации уже не функционирует. Эту омертвевшую часть придётся отрезать, взять кусочек здорового нерва, быстро его изучить, а затем настроить проводники и сразу же присоединить руку. Всё это должно проводиться разом, как одна операция.
— Но ведь для такого точного изучения нерва понадобится новый аппарат! — осознал Казума. — Не через микроскоп же будут его осматривать, верно?
— Конечно, нужно ведь все показатели с него снять. Именно поэтому Шиногару Рюсэю придётся потратиться ещё и на разработку нейрографического аппарата, который будет тщательно фиксировать все показатели проводимости.
Другого способа я не вижу. Если сделать так, то протезы будут сидеть, как настоящая рука или нога. Кроме того, у меня есть ещё масса предложений, как улучшить технологию Шиногару. Но об этом я расскажу ему значительно позже.
Мы вернулись к дому с нашими съёмными квартирами. Казума ещё раз поблагодарил меня за помощь и ушёл отдыхать. И я отставать от него не собирался. Сегодня двадцать восьмое декабря. Следующие несколько дней я хочу посвятить себя отдыху. Хотелось бы набраться сил перед новогодним дежурством. Сайки в городе уже нет, все остальные мои коллеги заняты подготовкой к празднику, так что я смогу посвятить предновогодние дни себе.
Вплоть до вечера тридцать первого декабря я закалял себя суровыми тренировками, пробежкой по улицам, силовыми упражнениями, а затем награждал хорошей качественной пищей. Тратить время на готовку мне не хотелось, а потому я заказывал еду на дом из близлежащих ресторанов. Всё остальное время тратил на оформление научной работы для Шиногару Рюсэя.
Мне хотелось не просто создать протез, который будет в точности повторять движения человека. Нет.. Это — слишком банально.
Я хочу, чтобы протез мог ещё и «чувствовать». Холод и тепло, лёгкую боль, давление, прикосновения — всё, как и обычная здоровая конечность. У меня созрел план, как создать нечто подобное. А потому я полностью утонул в этом проекте.
В шесть вечера тридцать первого декабря я пришёл на работу. В ординаторской терапевтического отделения как раз переодевался Такеда Дзюнпей.
— О, а вот и наш счастливчик, — тихо усмехнулся он. — Как вы, Кацураги-сан? Не сильно расстроились, что вам предстоит провести эту ночь здесь?
— Нет, всё в порядке, — улыбнулся я. — Работа для меня милее дома.
— При всей моей любви к своей профессии, я вас всё равно понять не могу, — пожал плечами Такеда. — Что ж, Кацураги-сан, тогда.. Поздравляю вас с наступающим!