Страница 36 из 74
Глава 11
— Что же я наделал⁈ — воскликнул Кондо Кагари. — Что я натворил? О нет, нет, нет.. Кацураги-сан! Клянусь, я случайно!
— Кондо-сан.. — попытался возразить я, но коллега болтал без умолку.
— Нет! Вы не должны закрывать на это глаза, — произнёс он и зажмурил глаза. — Доложите обо мне! Увольте меня! Я палец отломал пациенту! Нарушил главную заповедь «Не навреди»!
— Кондо-сан, успокойтесь и послушайте меня.. — я схватил Кагари за плечи, но тот продолжил отнекиваться.
— Вы ведь всё видели! И вы, и Нода-сан!
Я взглянул на Ноду Тирико, но анестезиолог лишь пожала плечами. Видимо, девушка уже имела кое-какой опыт работы и понимала, как и я, что вины Кагари в этом нет.
— Кондо-сан, я бы в любом случае этот палец отрезал! — повысил голос я, чтобы коллега хотя бы постарался прислушаться к моим словам.
— А? — удивился он. — Как это? Что вы имеете в виду?
— Если палец самоампутировался, значит, лечить его было уже бесполезно, — произнёс я. — Понимаете?
— Но он ведь не сам..
— Но и вы — не хирургический инструмент, — ответил я. — Ткани уже мертвы. Скорее всего, придётся ещё несколько пальцев ампутировать. Но стопы постараюсь спасти.
Кондо Кагари всего трясло. Похоже, он всерьёз решил, что был хоть какой-то иллюзорный шанс спасти пальцы ног нашего пациента.
— Кондо-сан, прошу не забывать, это — сахарный диабет. Причём запущенный! — напомнил я. — В таких случаях ноги отрезают, не говоря уже о пальцах.
Я не пытался поддержать Кагари. Мне лишь хотелось объяснить ему суть произошедшего. При развитии сухой гангрены происходит глубочайший некроз тканей. Даже кости обламываются без труда из-за того, что сосуды их уже давно не питают. Вся органика в них давно умерла.
— Кондо-сан, ну, вспомните хотя бы эксперимент из школы. Делали на уроках химии такой? С куриными костями? — я решил перевести тему, чтобы мой коллега пришёл в порядок.
Если он так и будет паниковать, ему вряд ли удастся заняться тем больным с отмороженными ногами. А разорваться и вылечить всех сразу я не могу — такой возможности магия мне ещё не давала.
— У нас таких экспериментов не проводили, — помотал головой он. — Не помню!
— Тогда я вам напомню. Кратко, чтобы, наконец, достучаться до вашего рассудка, — вздохнул он. — Если подержать кость над пламенем, что выходит?
— Она сгорит? — предположил Кондо Кагари.
Нода Тирико, кажется, знала ответ на вопрос, но терпеливо ждала, когда мы с коллегой закончим беседу.
— Не совсем, — помотал головой я. — Костная ткань состоит из двух типов веществ. Из неорганический и органических. Органика на огне сгорит. А всё остальное останется. Кость сохранит твёрдость, но станет крайне хрупкой. Рассыплется от любого повреждения.
— Точно.. — вздохнул Кагари. — А если поместить в кислоту..
— Верно, — кивнул я. — Если поместить в кислоту, то все неорганические вещества из кости выйдут. И она станет очень гибкой. Некоторые кости после такой обработки можно даже в узел завязать. И какой вывод из этого следует?
— Неорганика вроде кальция и фосфора даёт кости твёрдость, а органические вещества — белки и аминокислоты — гибкость, — ответил Кондо Кагари.
— И чего же больше всего не хватало нашему пациенту, если учесть, что кровообращение в его нижних конечностях почти сошло на «нет».
— Органика, — чуть успокоился Кондо. — Они стали хрупкими.
— Верно. А ещё точнее — они умерли. Там, может и остался кальций, но все живые ткани давно исчезли, — уточнил я. — Теперь вы понимаете, что глобально вы ничего плохого не сделали?
— Да! — воскликнул он.
— Но впредь будьте осторожны, — посоветовал я. — Махать руками рядом с пациентом не надо. Ситуации разные бывают.
— Помню, один мой коллега ещё вёз пациента на рентген, — решила добавить Нода Тирико. — Больной сломал берцовую кость, которая, как вы понимаете, лежит в основе голени, поэтому самостоятельно передвигаться не мог. Вот и представьте! — развела руками девушка. — Едет он в гипсе на своей коляске. Один терапевт его завозит в лифт, не рассчитывает расстояние до дверей и.. Бац! — анестезиолог хлопнула в ладони. — Сломанную ногу прищемило лифтом. Ох, как же всегда тогда орали.. И пациент, и терапевт.. И заведующий, который увольнял терапевта.
— Кстати, точно! — вздрогнул Кондо Кагари. — Я понимаю, что больной уже под наркозом, но.. Ему не было больно?
— Он не под наркозом, — пожала плечами Нода Тирико. — Я лишь ввела обезболивающие и успокоительные. Наркоза, как такового, пока не было. Он спит.
— Но больно ему не было, Кондо-сан, — объяснил я. — В таких пальцах мертво всё, включая нервные окончания. После дежурства обязательно повторите теорию. Не хочу казаться занудой, но такие вещи знать надо.
— Принято, Кацураги-сан! — поклонился Кагари. — Спасибо вам большое, тогда я побегу к больному с отморожением!
— Стойте, Кондо-сан! — остановил его я. — Хочу убедиться. Что делать с общим состоянием переохлаждённого пациента помните?
— Д-да, конечно! — кивнул он. — Ноги не трогаем, ждём, когда ткани отойдут сами. Обезболиваем, отогреваем, для улучшения кровообращения колем спазмолитики и кроверазжижающие..
— Отлично, Кондо-сан, — перебил его я. — И антибиотики не забудьте. Если инфекция ещё не присоединилась, то обязательно присоединится уже в больнице. С отогреванием санитарки и медсёстры разберутся, а ваша задача — подобрать верные дозировки всех остальных препаратов. И следить за состоянием пациента до прибытия хирургов.
Кондо Кагари поклонился и покинул палату. Нода Тирико едва слышимо хихикнула.
— Ничего смешного в этом нет, Нода-сан, — нахмурился я. — Над Кондо-сан даже не думайте насмехаться. И об этом разговоре никому не рассказывайте. Он — врач не хуже прочих. Но опыт приходит не сразу. А моя задача — ему в этом помочь.
— Да вы не подумайте, Кацураги-сан, я никому об этом не расскажу, — помотала головой она. — Уже привыкла с хирургами. Ясуда Кенши и Рэйсэй Масаши порой во время операцией такое обсуждают.. Автоматически привыкаешь держать язык за зубами. А Кондо-сан — молодец. Другой врач мог бы плюнуть на этот палец и пойти по своим делам. Вы правильно сделали, что всё ему объяснили.
— Рад, что мы друг друга поняли, — вздохнул я. — В таком случае, Нода-сан, везём этого больного в операционную.