Страница 93 из 105
— Дальше проклятие проснулось — сработало отлагательное условие, «когда старшие забудут, а младшие не будут знать». И прямые потомки убийцы стали заболевать тем, от чего их спасла Квинтия Маккуойд, то есть темной скверной, — Лили вытерла о подол ночнушки внезапно вспотевшие руки. — Там было еще ограничительное условие — «и никто из признанных ими не сможет от нее исцелить»... ну, это тоже сбылось, им помогла только Эмма, которую они не признавали родственницей, а у всех остальных кровь не подошла, — добавила она.
Северус нахмурился. Подобрал под себя ноги и уперся ладонями в колени — расстегнутые полы рубашки широко разошлись, обнажая бледную грудь и впалый живот.
— То есть... это была месть? — на его лбу прорезались морщины. — Чтобы эти гордецы были вынуждены просить о помощи, тем самым признавая потенциального донора родней, и раз за разом запускали механизм проклятия... — он замолчал, явно что-то обдумывая, и машинально почесал предплечье. — Нет, не сходится. То есть убить они, конечно, могли, вот только первыми заболели не они, а моя мать, хотя Принцев тогда еще и в помине не было.
Лили кашлянула. Уставилась на Северуса — и внезапно поняла, что разделяет его недавний интерес к люстре. Если подумать, то вон те металлические листочки очень даже ничего, не говоря уж о плавном изгибе черных рожков...
— Эмма сказала, что твоя бабка изменяла мужу с каким-то дурным человеком, — наконец выпалила она и крепко зажмурилась. — Так что твоим дедом вполне может оказаться кто-то из Блэков — ну, с учетом того, кого Макмилланы считают дурными людьми...
И отважилась разлепить один глаз.
Северус моргнул. Открыл рот. Закрыл рот. Приподнялся, качнулся вперед, потом с размаху плюхнулся на пятки — полотняные подштанники туго облепили колени. Запустил руку в волосы — и вдруг расхохотался в голос... запрокинул голову, всхлипывая и утирая слезы, и на его худой шее мелко подрагивал острый кадык.
Низкий, хрипловатый смех клокотал у него в горле, как вода в закипающем чайнике. Разбуженный Нарцисс воззрился на него с немым укором и демонстративно поднялся с пледа. Задрав флажком хвост, процокал когтями по паркету, запрыгнул на кресло рядом с камином и свернулся на сиденье — белым клубком на потертой зеленоватой обивке.
— О Боже, Лили, — отсмеявшись, сказал Северус. — И какие еще скелеты моей развеселой семейки прячутся у тебя в шкафах? — протянув руку, он легонько щелкнул ее по кончику носа и снова хохотнул, но смешок вышел каким-то нервным. — Ты б хоть предупреждала, что ли, прежде чем такие новости вываливать.
Но его губы все еще насмешливо кривились, и голосу недоставало яда.
— Ну, во-первых, я и сама не знала — Эмма мне только сегодня написала, — потупившись, Лили ковырнула уголок пледа и подцепила ногтем длинную ворсинку. — Во-вторых, я могу ошибаться — в конце концов, это всего лишь старая сплетня. Досужая выдумка чистокровных снобов...
Северус покачал головой, и по его плечам рассыпались смолянисто-черные волосы — скользнули по складкам кипенно-белой рубашки, как змейки по ангельским одеждам.
— Если и выдумка, то Малфой о ней знает. Я только сейчас понял, о каком неполнородном родстве он все это время толковал и почему так напирал на мою разбавленную кровь.
А потом его лицо едва уловимо изменилось. Смягчившиеся губы приоткрылись, черные ресницы распахнулись шире — и Лили задохнулась от пронзительной, больной, почти пугающей нежности, которая светилась в этот миг в его глазах.
— Если мне удастся обойти проклятие и спасти Сигнуса Блэка... — он сглотнул, опуская взгляд, и срывающимся голосом пробормотал: — Боже, Лили... Ты... ты просто не представляешь, что для меня... для нас...
И, когда от волнения у него перехватило горло, он поднес к губам ее руку — и бережно, благоговейно поцеловал тыльную сторону ладони.