Страница 87 из 105
Глава 16
Кажется, тот похожий на мурлокомля старичок был рад ее видеть: узловатые пальцы в старческих пигментных пятнах потянули из-под груды документов знакомый бланк с запросом, и в бесцветных глазах появилось что-то похожее на оживление.
— Очень интересный случай, очень. Самое необычное сплетение условий, какое я только видел — я бы даже сказал, просто беспрецедентное. Недаром магглы почитали Амброзиуса как второго Мерлина и со временем стали путать его с первым...
— Так это было проклятие? — упавшим голосом спросила Лили. Безотчетная надежда, что они все-таки ошиблись, таяла с каждой секундой.
Эксперт остро глянул на нее из-под роговых очков и сложил перед собой пальцы домиком.
— Не перебивайте. Так вот, как я уже сказал, проклятие представляет собой сложную конструкцию из нескольких блоков. Субъектный блок осложнен отлагательным условием: он проклял убийц своей возлюбленной и их потомков, и проклятие проснется, «когда старшие забудут, а младшие не будут знать»... — забывшись, старичок потер руки. В тусклых глазах разгорался живой огонек. — Объектный блок содержит два ограничительных условия. Проклятые будут умирать от того, от чего их спасла она, «и к каждому из рожденных от них проклятие придет в свой черед, и никто из признанных ими не сможет...» — он запнулся, пожевал губами, словно подбирая слова, и наконец решился: — Тут любопытный глагол — не «спасти», а «исцелить», как будто речь идет о какой-то болезни. Соответственно, никто из «признанных», что бы это ни значило, проклятых исцелить не сможет. Что до отменительного блока, то он неспецифичен и отдельно не выделен — как и активационный, который включает стандартную для таких случаев человеческую смерть; в данном случае он усилил проклятие, принеся в жертву самого себя.
Старичок-эксперт откинулся на спинку кресла и помассировал переносицу.
— Мы провели проверку — в архивах нет ничего, подходящего под ваш случай. Возможно, проклятие до сих пор находится в латентном состоянии; возможно, эта фамилия давным-давно пресеклась от других причин; возможно, нужная вам часть архивов не сохранилась до наших дней, — он пододвинул к ней ее запрос и положил рядом два хрустких пергаментных свертка. — Вот официальное заключение — к сожалению, больше мы вам ничем помочь не можем.
Лили ушла из аврората с отчетом под мышкой и полным хаосом в голове. Выходит, Квинтию убили, а Амброзиус за нее мстил? Так вот почему она отравилась неправильно сваренным зельем! А тогдашние власти либо не разобрались, либо так же привыкли скрывать правду, как и нынешние... Но кто мог ее убить и за что? Она ведь ничего плохого не делала, только помогала людям и лечила их от темной скверны...
Размышления над этой загадкой заняли весь остаток рабочего дня, но так ни к чему и не привели. В складывающейся мозаике не хватало каких-то важных деталей, и где их взять, она не знала.
* * *
У родителей Лили управилась за пару часов. Прошлась по комнатам с палочкой и чистящими чарами, потом наколдовала в бойлер горячую воду и избавилась от скопившегося мусора — в городе бастовали все службы, включая врачей, коммунальщиков и транспорт, и конца этому кошмару не предвиделось. Она оставила маме свечи на случай перебоев с электричеством, обняла, расцеловала — и аппарировала к собственному дому, наводить уют уже у себя.
Но стоило ей запустить в гостиную метелку для пыли, как незажженный камин внезапно ожил. Кашлянул, плюнул сажей на лежащий перед ним гостевой коврик — ведь знала, знала же, что дымоход давно пора чистить! — и наконец полыхнул призрачной, почти потусторонней зеленью, и откуда-то издалека донесся голос Мэри:
— Лили! Ты сильно занята?
Лили покосилась на Нарцисса — он весь напружинился, охаживая себя по бокам пушистым хвостом, и прижал уши. Разноцветные глаза неотступно следили за метелкой, которая порхала по полочке с фотографиями.
Вздохнув, она повернулась к камину:
— Нет, я абсолютно свободна! Входи!
И заставила метелку спрыгнуть с полочки, еще успев краем глаза заметить, как за ней метнулась белая молния.
— Давай лучше ты ко мне! — все так же издалека откликнулась Мэри.
В зеленых отблесках каминная топка походила на подводный грот, и за чугунными прутьями расплавленными монетками светились угли. Что ж, надо выяснить, что стряслось... Лили отодвинула решетку и шагнула в изумрудное пламя, как в стоячую воду. Короткий полет по трубе — и вот она уже стояла на коврике для гостей и отряхивала от золы одежду и прическу.
Квартира Мэри всегда напоминала ей полотно Ван Гога: темно-синие обои, канареечно-желтые складки штор и рыжий шар светильника на потолке. Впрочем, сейчас свечи в нем не горели, и сквозь окно сочился серый дневной свет, мутный, будто вода из Темзы.
Сама хозяйка квартиры сидела на полу перед диваном. Одетая в мятую вечернюю мантию — Лили приподняла брови — и с бокалом вина в руке. Ее остриженные волосы уже успели немного отрасти и торчали во все стороны, как пух одуванчика, а покрасневший нос и слишком блестящие глаза выдавали небрежно наложенные косметические чары.
— Все мужики — твари, — вместо приветствия сказала Мэри, отсалютовала бокалом и то ли икнула, то ли хлюпнула носом. — Будешь?
И кивнула на пустой бокал, который стоял на стеклянном журнальном столике рядом с бутылкой эльфийского вина.
Пожав плечами, Лили плеснула себе немного на самое донышко и опустилась рядом с подругой на ковер. Слишком светлый, серовато-бежевый — кинув косой взгляд, она заметила на нем россыпь темно-красных капелек. Уже подсохли... Значит, Мэри сидит так не первый час — и не факт, что ограничилась только одной бутылкой.
— Не то чтобы я с тобой спорила, но кто конкретно тварь и почему? — Лили осторожно пригубила вино. Сладкое, невероятно душистое, с нотками карамели и лакрицы... Интересно, это то самое, которое подают к столу у Поттеров? Тогда понятно, отчего она в театре даже ничего не попробовала. — Может, расскажешь, что у тебя стряслось? Если что, мой «Ведьмополитен» с десятью порчами для соперниц всегда к твоим услугам.
В каминной трубе загудел ветер. Огонь припал к догорающим поленьям, как шкодливый рыжий кот, а потом снова выпустил длинные языки. Мэри не то рассмеялась, не то всхлипнула. И подобрала под себя ноги — измятая мантия барабаном натянулась на коленках, из-под темно-синего подола выглянули маленькие ступни в шелковых чулках.