Страница 81 из 89
Глава 26. Родственники
– Вы можете не присутствовать, – негромко заметил Распутин.
– Ну уж нет, – фыркнула я, для верности скрестив руки на груди. Едва не ткнула локтем в сидевшую рядом Эльку – на заднем сиденье мобиля Елены места было мало.
– Елена может отвезти вас в особняк. Дело щекотливое, я сам более чем…
– Нет, – холодно перебила я.
– Вы позавчера пережили большие нагрузки, а ваша рука…
– Не нужна для разговора, – я вновь перебила охранителя. – А я хочу поговорить с матерью и узнать, что еще она скрыла. И, все же, теперь я – глава рода Морозовых. Она мне все расскажет.
– Это не совсем верно, – проговорила Элька.
– О чем ты? – я повернулась к подруге.
– Глава рода имеет власть над рожденными в роду и принятыми в магические вассалы, но вошедшие в род путем брака могут закрыться от его влияния и обратиться за помощью к главе своего изначального рода. Это вызовет тяжбу между родами, которая часто разрешается… внесудебными методами.
– Убийства? – удивилась я.
– Дуэли, – поправил Макс. – Порой и до смерти.
– То есть я не могу приказать матери рассказать, что она устроила? – нахмурилась я. – К чему тогда все эти истории про могущество главы рода и все прочее?
– Они не на пустом месте, – заверил Распутин. – Но ваша подруга права: вы не сможете магически принудить Наталью говорить. Запугать, надавить, уговорить – да. Принудить – нет. Защита от подобного произвола со стороны главы рода встроена во все обряды бракосочетания – при использовании вами повеления сила ее рода встанет на защиту. Да, ваша мать – не маг, но еще три поколения назад ее род был магическим.
– Но какой в этом смысл? – так и не поняла я. – То есть она все эти годы могла все это… планировать? И все эти ограничения, истории про то, что семье нельзя вредить – ерунда?
– Не совсем, – поправил меня Распутин. – Но они касаются в первую очередь магов, за которыми следят Покровители. Возможности немагов же, как считается, невелики.
Я покачала головой. Ну да, конечно…
– Это старое ограничение, – негромко заметила Элька. – С тех времен, когда сначала принуждали к браку, а после выведывали все тайны рода новоиспеченного супруга.
Ну отлично. Мне только от этого как-то не легче.
– Так что, госпожа Морозова, Елена с удовольствием отвезет вас домой, – вновь вернулся к прошлой теме Распутин.
Я покачала головой.
За окном уже мелькали знакомые здания – мы добрались до Твери. Вот больница, а вот тут, рядом, мать сняла комнату. Я позвонила и попросила быть дома, сказав, что есть разговор. Может, и не стоило, но не рядом с Мариной же вести расспросы? Да и не хотелось чтобы в больнице судачили. И так Михаил утром показывал газету с фотографиями сестры на больничной кровати и заголовком: «Двойник Марины Морозовой или липовые похороны? Как отходят от дел богачи». Просто прекрасно… Дворецкий обещал позвонить в больницу и узнать, как репортер получил кадры, ну и судебное заявление подать. «Не первое и не последнее», как он выразился. Едва ли что-то заплатят, но вроде как извинения и статью-опровержение получить можно было.
– Идемте. Макс, глянешь, чего в нашем гараже не хватает для мобиля? Эля – попробуй просмотреть заметки деда, может, Михаил что-то подскажет. Возможно, там будут фамилии, даты, я не знаю… Что-нибудь, что прольет свет или на смерть деда, или на то, как можно дистанционно открыть Разлом, или вообще на что-то, что находится в особняке. Ну или хотя бы выясни, чем он занимался.
– Постараюсь.
– Отлично. Я приеду позже.
– Мы, – уточнила Елена, – я отвезу молодую поросль, вернусь сюда и отвезу вас в особняк.
Охранитель кивнул.
– Идемте, Александра. Коль так жаждете беседы с ближайшей родственницей, то я не могу вам мешать.
Я ждала от матушки сюрпризов. Каких – сама толком не знала, но ждала. Пустой квартиры, какой-нибудь магии на входе, парочки амбалов с Милорадовым в прихожей… Но маленькая, всего в две комнаты, квартирка полнилась лишь суетой – мать собирала вещи. Некоторые из них она, похоже, подготовила заранее. Ну или перевезла еще в свой первый визит к Марине, загодя наняв извозчика. Ящики, корзины, несколько чемоданов…
– Куда-то собираетесь? – не сдержалась я, садясь на продавленный диванчик в гостиной.
Мать, безуспешно пытавшаяся заслонить собой выглядывающий из шкафа саквояж, вздрогнула и покачала головой.
– Лишь хочу жить комфортно.
– Не стоит отпираться, госпожа Морозова, – Распутин сел рядом со мной. – Это бессмысленно. Единственная причина, почему вы не надели это, – охранитель достал наручники, – просьба вашей дочери.
Я нахмурилась. Вообще-то о наручниках речь не шла, и ничего я не просила. Но на маменьку это подействовало – она вздрогнула и сгорбилась, словно шар, из которого выпустили весь воздух.
– Вы потворствовали попыткам Дмитрия Милорадова присвоить себе место регента, – продолжил охранитель, – поступаясь интересами средней дочери. Это – проступок, рассматриваемый Советом Родов. Но соучастие в убийстве и похищении…
– Я тут ни при чем! – вскричала матушка. – Клянусь, я ничего не знала, ничего не делала!
– Что-то ты точно знала, – мрачно проговорила я.
– Саша, послушай: да, я виновата перед тобой. Признаю. Я не знала, в кого ты выросла, боялась, что ты будешь ревновать к Лу и к Марине, что не поможешь им, и потому – да, не хотела, чтобы ты получила перстень. В этом я виновна, и…
– Довольно, – не выдержала я и вскочила на ноги. Скребущийся в шрамах холод прорвался наружу. Она врала, врала, смотря мне в глаза! – Рассказывай все, что ты знаешь о смерти отца, о похищении Марины! Ты и Милорадов были любовниками, так?!
Черные тени разлетелись по комнате, поползли к навалившейся спиной на дверцу шкафа матушке. Холод в шрамах поднял детскую надежду на то, что мать вернется и заберет, или хотя бы проведает, и напоминал, как эта надежда раз за разом сменялась разочарованием. Как же я боялась всего: нового места, кошмаров, детей, готовых ударить, ущипнуть бездарность… Холод предлагал заставить ее бояться. Показать этот страх женщине, которая так легко отвернулась от своего дитя, которая только что подтвердила: средняя дочь ей не нужна.
Я полностью уверен, что ты справишься и не сделаешь ничего, чего бы потом не могла рассказать той же Лизе Марковой.
А об этом я могла бы рассказать Лу? О том, как мои тени будут терзать разум ее матери?
Тебе пришлось пройти через очень многое, но ты – стойкий и сильный человек...