Страница 7 из 89
Гудел альтенный движитель, но в салоне стояла тишина, прерываемая только шмыганьем простудившегося шофера. Я уставилась в окно. Не изучать же капитана или Анатолия этого? Видно было плохо, но, похоже, ехали мы относительно знакомым маршрутом, по разбитой бетонной дороге, спрятавшейся в лесах, дороге, которой нет ни на одной карте. Да и интерната со зданиями тридцать третьего экспедиционного управления, куда мы ехали, тоже нет. Немаг увидит только иллюзию на месте, прикрывающем съезд с трассы, а маг заметит достаточно предупреждений, чтобы не рисковать и не совать нос, куда не надо.
В расположение «нашего» управления нас возили. И в первый мой год в интернате, показать, как выглядит Разлом, прореха в реальности, спрятавшаяся в одном из здоровенных ангаров, и потом, то показывая Измененных, то на стрельбище, то на выступления главы Экспедиционного Корпуса, то на день армии. Не в городе ж праздновать. Хотя и туда мы ездили, но редко. Дорога запомнилась, и теперь ветки привычно зацепили крышу на одном из поворотов.
В этот раз заезжали не с главного входа. Стоило на горизонте появиться иллюзии, выглядевшей как здоровенная яма посреди дороги, как шофер свернул прямо в лес. В дерево. Я против воли вцепилась в сиденье, но зря – дерево тоже оказалось иллюзией. Скрывающей узкую и куда более разбитую, чем прежняя, дорогу.
Минут пятнадцать болтанки, во время которой даже я ухитрилась задеть головой крышу, и мы добрались до нужного въезда. На КПП было пусто, шлагбаум поднялся сам собой. Неудивительно – в мобиле наверняка стоит артефакт-определитель, а то есть спецы, которые даже военный транспорт угнать могут. Ну вроде есть, Макс говорил.
Ангар номер два оказался, собственно, ангаром. Знакомым на вид, хотя нас вроде водили в другой, который был совсем рядом с дорогой. До этого же пришлось идти и порядком подмокнуть в процессе, стоял он прямо посреди поля. Где-то впереди, если я все правильно помню, стрельбище.
За стальной дверью ангара скрывался небольшой холл с высоким потолком. Основная часть помещения находилась за здоровенной стеной без всяких дверей.
Меркасов остановился, осмотрел меня и бросил:
– Подпрыгни.
– Что, простите?
– Подпрыгни, курсантка. Сейчас же.
Ладно… Я подпрыгнула. Штаны почти не мешали, а вот мундир явно стоило перешить.
– Сведи руки. Перед собой, потом над головой.
Я сделала, что он хотел. Капитан ругнулся.
– Снимай.
– Что?
– Мундир свой снимай. Или под ним белье?
– Нет, но…
– Ну вот и снимай. Или ты в этом стрелять, или, не дай господи, фехтовать собираешься? Надеешься, что порвется в процессе и мешать перестанет? Снимай и вон туда за дверь вешай, там гардероб, – Меркасов ткнул на покосившуюся тонкую дверцу в углу. – И шустрее, тебя ждут.
Оставалось только порадоваться, что надела я все-таки блузку, а не безрукавку. Хотя даже так чувствовала себя голой – это в интернате привычно ходить вот так, когда шрамы видно, а тут… Но выбора не было.
Меркасов мой новый наряд вниманием не удостоил, только поманил за собой, а вот Анатолий, вроде бы разглядывавший что-то в углу, уставился на шрамы. И выражение лица у него было… Как у Макса, когда он лягушку разрезал.
А все потому, что блузку с нормальным воротом Евстигнеева мне три дня назад порвала. Ладно, какая разница? Шрамы и шрамы. Плевать.
Меркасов подошел к стене, приложил руку – и появилась дверь, которую капитан и открыл. За дверью вновь не оказалось зала с Разломом, хотя само пространство было не самым маленьким. Коридор, по три двери с обоих сторон. Капитан направился к последней слева. Толкнул ее и бросил мне:
– Курсантка, получите снаряжение. На себя. Лех, выдай минимум! – чуть громче закончил он.
За приоткрытой дверью скрывалась комнатушка, разделенная на две части чем-то вроде барной стойки. Только вместо бармена тут имелся лысый старик, выложивший на разделявшую помещение перегородку несколько бумаг. За его спиной находилась дверь куда-то дальше.
– Подпиши. Левша, правша?
– Правша.
– Отлично, – он прищурился, – ладно, третий подойдет. Подпиши. И жди, – старик скрылся за дверью.
Документ был вполне стандартный, нам такие показывали. Материальная ответственность за оборудование, вот это все. В качестве «оборудования» значился револьвер системы Кузнецова-Западникова, двадцать четыре патрона к нему с «альт.пулями», сабля пехотная, артефакт «Щит» первого класса, аптечка простая, писчие принадлежности, бумага и запас продовольствия и воды на сутки.
Зачем на сутки? Вроде как в такие долгие экспедиции отправлялись только те, кто не один раз побывал на Той Стороне. Сон там, говорили, был еще тем развлечением…
Запасом воды на сутки оказалась пристегивавшаяся к поясу фляжка, запасом еды на эти же сутки были два алхимических батончика, которые вместе с аптечкой предлагалось сложить в небольшую сумку через плечо, к «писчим принадлежностям». Ну хоть не перо с чернильницей, а ручка – и то хорошо.
– За каждый использованный отчет писать будешь, интернатская, – хмуро бросил старик, высыпая на стойку патроны и ставя рядом поясную сумочку под них. – Потеряешь – заплатишь. И за патроны, и за ремни, и за саблю. И не думай что-то утащить – под суд пойдешь.
– И не собиралась.
– Вы все не собираетесь. А потом я на инвентаризации то того не вижу, то этого. Как щитовым амулетом пользоваться знаешь?
– Разберусь.
– Вот и отличненько.
Милый типчик. Ну да и плевать, вроде лишнего ничего не вписал, а то, говорят, и такое бывает.
Я принялась считать патроны. Каждый из них был чуть-чуть теплым. Совсем немного, но тепло все же ощущалось. Не потому, что в ангаре уж хорошо топили, на деле здесь было немногим теплее, чем на улице. Магия. Альтен. Крошечная часть кристалла с ним – внутри каждой пули. Совсем маленькая, но ее хватит, чтобы вложить в выстрел мою собственную магию и ранить, а то и развоплотить Измененного.
Сам револьвер оказался тяжелее тех, из которых мы стреляли. Я проверила – рабочий. Теперь стоит зарядить – на Той Стороне можно и не успеть, да и устав предписывать начинать экспедицию «готовыми к немедленному боестолкновению».