Страница 36 из 89
Ладно, съезжу и узнаю. Где Дмитровская церковь я помню, она ближайшая к нашему имению. Местный священник Морозовых, как и остальных магов, не особо жалует, но и дед с бабушкой, и прадед упокоились на кладбище при церкви, да и отец немало жертвовал. В интернате я пару раз слышала, что неблагородных магов за церковной оградой хоронят. Официально – чтобы не восстали, бывает ведь так, по факту – потому что церковь так с Сопряжением и не смирилась. Хотя бывают и нормальные священники, как наш, интернатский.
От поместья я туда доеду без проблем. Лошадь попрошу, Михаил не откажет. Он, кстати, никогда меня не боялся, хотя и сам вроде слабый маг.
Я, подумав, направилась на привокзальную площадь. Стоило поторопиться, если я хочу все успеть.
– Вам к церкви? – поинтересовался единственный извозчик в мохнатом тулупе. Летом тут как-то побольше народу.
– Нет, в Морозовку.
– О как. А все господа в Дмитриевскую тянутся... Ну да дело не мое, господин, забирайтесь да поехали. Двадцать копеек.
Он принял меня за парня, видать из-за покроя пальто и тяжелой обуви. Решил, что в такой одежде только юноша может ходить? Ну и прекрасно.
– Десять, – поморщилась я. Вечно цены задирают.
– Пятнадцать.
– По рукам, – я забралась в видавшую виду бричку.
В Москве извозчики использовали магомобили, но Тверь – другое дело, да и дороги тут не слишком хорошие. Лошадь дешевле и никаких магов для обслуживания не нужно. К тому же с тех пор, как Мичуринский институт усовершенствовал породы, кони и неприхотливее стали, и кормить можно сеном с алхимическими добавками в небольших количествах, и ходят шустро. Для того чтобы возить крестьян или мелких лавочников – самое то, если и замерзнут, то ничего страшного. А у господ почти наверняка есть собственное средство передвижения.
Отец свой мобиль любил, гонял с ветерком – я это помню. Что с ним стало? И как вообще вышло что он разбился? Может, извозчик что-то знает?
Лошадь, фыркнув, набрала ход. В бричке прилично дуло, и я, чтобы отвлечься от холода и просто ради понимания ситуации, решила поинтересоваться:
– Милейший, говорят, тут в ваших краях аристократ на мобиле разбился. Правда что ли?
– А то! Морозов же. Шуму-то было! В газетах только молчок, как Манька моя говорит, она-то грамотная шибко, читает все. Видать, семья его денег кому надо дала, чтоб молчали. Я-то сам, господин, не видывал ничего, а вот Йоська, дружок мой, возил одного господина туда столичного, уже после того, как все случилось. Ну и видел и дерево то, и мобиль, в него врезавшийся. Смяло как гармошку, говорит. Все эти маги проклятущие и их штуки! Вон лошадь, она ж разумная, она в жизни в дерево не врежется! А эта махина что? Куда ей надо – туда и поедет. Руль крутишь, но коли что там сломается – все, поминай как звали. Еще и рычит как зверь, моя каурая пугается каждый раз… Такое горе. Господин Морозов вон школу открыл, там учат за рубль в год всего! А вот так Бог рассудил… А вы по делу к его семье, или как?
– Любопытство – не всегда благо, – не сдержалась я.
– Понял, не дурак. Может, вам про наш город рассказать чего? Я живу тут с рождения, все знаю!
– Расскажи, – согласила я.
Все лучше, чем терпеть расспросы.
Знал извозчик о городе немало. В основном о лучших гостиницах и кабаках, но и что-то про музеи скороговоркой тоже проговорил. И как ему не холодно на таком морозе… Я задубеть успела, пока мы поворачивали с одной дороги на другую, а он все говорил и говорил.
Мы приблизились к перекрестку, где основная дорога шла вперед, к деревне, а узкая мощенная вела к воротам поместья, и возница перебил сам себя:
– Тут, тут все и случилось. Вот тут!
Мог бы и не говорить. Кора дерева, росшего недалеко, словно бы оплавилась. Не сгорела, нет, это что-то другое.
– Останови, – попросила я.
– Дак ехать же еще…
– Останови. На минуту.
Извозчик натянул повод. Я вылезла из брички и медленно, на негнущихся вовсе не от холода ногах, подошла к дереву и стянула шапку. Вот, значит, где все случилось... К Алексею Владимировичу, отцом его назвать не получалось, любви я не питала, но все же он – мой родитель.
Я провела пальцами по стволу. Интересно, от чего такой эффект? Взрыв альтена? Но в магодвижетелях он вроде стабилен, от удара такого не должно было случиться. По идее. Вроде бы.
Тепло. Неужели?..
Я стянула перчатку, вновь провела рукой по стволу дерева и прислушиваясь к собственным чувствам. Когда годами думаешь, что у тебя нет дара, приходится быть внимательной ко всем, даже мимолетным, ощущениям.
Кора была еще теплой. Не в физическом смысле, в магическом. Интересно… Тепло уходило чуть выше, там, где дерево казалось почти нормальным, и там затихало. Что здесь произошло?..
Я подумала и, отколупав кусок коры, засунула его во внутренний карман. Пригодится. Может, Ильич подскажет, куда его отдать, где сумеют понять, почему магия не исчезла. Если просто разбить кристалл альтена, то энергия выплеснется вокруг, но потом она естественным путем уйдет, вернется на Ту Сторону. Другое дело – использование дара или артефакта, когда энергию направляют в мир с какой-то целью, и она может остаться.
Я надела перчатку, вернулась к бричке – и обнаружила, что извозчик слез с облучка и склонился в земном поклоне.
– Простите, госпожа Морозова, не признал…
– Лучше бы и не признавал, – буркнула я, натягивая шапку и залезая на место. Дурацкие чувства все испортили. – Все в порядке, поехали. Только не трепись, узнаю – плохо будет.
– Да, да, конечно. Я должен был сообразить, чего вы в Морозовку-то едите. Соболезную, соболезную, госпожа…
– Езжай уже, – вздохнула я. М-да, конспирация, похоже, не мое.
Ворота особняка, обложенного с одной стороны лесом, с другой – полями, были приоткрыты. Будка охранника пустовала, но оно и понятно – кому охота в такую холодину стоять тут? Не прием ведь.
Я слезла с брички. Подумав, дала вознице еще половину рубля и мрачно проговорила:
– Ты никому не скажешь, кого вез и куда, ясно?
Мужчина быстро-быстро закивал.
– Вот и отлично. Удачи, – я пешком направилась к воротам.