Страница 34 из 89
– Коль место заняла, так хоть с вещами помоги.
– Моей помощи не хотите? – полюбопытствовал проснувшийся, или не спавший, охранитель.
Старуха в ответ лишь перекрестилась.
Ясно все. Я распрямилась – как шея-то затекла – и потянулась за вещами. Две корзины и плетеная сумка оказались тяжелыми. Кирпичи, что ли, возят?.. На спасибо я не рассчитывала. И не зря – забрали багаж и ушли. Ну и ладно, не убудет с меня. Зато можно пересесть к окну, все равно пока никого нет.
Новые попутчики себя ждать не заставили, вошли на этой же станции. Две женщины заняли места через одно от меня и охранителя, с краю, напротив друг друга. Понимали они друг друга без всяких слов и ездили ночью в третьем классе явно не в первый раз – почти синхронно размотали свои длинные вязанные шали, сложили их так, чтобы получилось подобие подушки, и, расслабившись, закрыли глаза.
Мне же засыпать пока не хотелось. Не люблю такие сны. Мне и в интернате изредка такая вот ерунда снилась, а теперь почему-то еще и казалось, словно в моих воспоминаниях о Путешествии не хватало небольшого куска, в котором я после прикосновения Покровителя мгновение чувствовала себя кем-то другим, другой, старше и мудрее...
Хотя на самом деле это все выдумки. Ильич как-то говорил, что считает эти сны проявлением какого-то «Взрослого», вроде как есть такая часть в разуме каждого человека, самая рассудительная и правильная из всех. И коль мне пришлось ребенком уехать из дома, то этот «Взрослый» пытался себя проявлять, помочь привыкнуть к новому миру вокруг и все такое. Сны, по мнению старшего воспитателя, были такими странными потому, что я вроде как придумывала этой своей части ее жизнь. Как умела.
Как можно придумать такой поезд?.. Надо будет начать книжки писать когда-нибудь. Но с мозгами у меня все в порядке, никаких проблем, так что и плевать. Пока бодрствую, то все нормально, никаких дурацких голосов или еще какой-то мути. Просто иногда приходит ощущение, что многие тревоги завтра покажутся ерундой, да и все. Полезная штука. Да и в дурных снах обычно мелькали или ссоры в интернате, или, как я теперь понимаю, воспоминания о «чудовище»-Покровителе и Путешествии.
Ритмичное покачивание вагона убаюкивало, и я вновь закрыла глаза.. Раздражало, что охранитель не спал, я его взгляд то и дело чувствовала. Но что он сделает? Сопрет два рубля? Я их надежно спрятала, во внутренний карман, да и смешно это. Да, он едет третьим классом, но первые два заняты и имя он свое назвал. Пусть смотрит, если хочет.
В этот раз мне снился лишь туман, интернат и Влад. Рыжий презрительно кривился.
Люди входили и выходили, дрема то обрывалась, то становилась глубоким сном. На рассвете за окном показалась Москва.