Страница 27 из 89
– Какого черта ты, тварь бездарная, выжила, а?!
Ну приплыли…
– Артем там остался, а ты, мизинца его не стоившая – тут. Почему ты, тварь, выбралась?!
«А он – нет», – не прозвучало, но я-то не тупая. Вот, похоже, кому Артем написал то стихотворение, которое у него в комнате нашли… А хорошо же они шифровались.
– Отвечай!
– Я не знаю, что с Пастуховым случилось, – честно призналась я. – Говори с директором.
– Знаешь! Ты была в аномалии – и теперь тут!
А слухи быстро распространяются.
– Я правда…
Договорить я не успела – Дорожкина толкнула со всей силы. Попыталась – я от такого давно научилась защищаться. Физический щит вспыхнул и опал.
– Отвали, – мрачно проговорила я, чувствуя, как внутри успокоившихся за ночь шрамов вновь появилась холодная темнота. – Серьезно. Не до тебя.
– Дрянь! – Дорожкина пригнулась, как тот самый бык, и рванула прямо на меня.
Шрамы обожгло холодом. Я попыталась отшатнуться, но поскользнулась на мокром кафеле и свалилась на пол. В многострадальной руке что-то хрустнуло, по разуму ударила боль.
Дура Дорожкина влетела башкой в стену, оставила там вмятину – голова не пострадала – и развернулась. Топнула ногой – и по кафелю пошли трещины. Ох ты ж, кажется, частичная трансформация…
Бежать от разъяренного быка в крошечной душевой некуда. Выход за Дорожкиной, которая вновь пригнула голову. Сейчас растопчет…
Рука болела, шрамы чесались. Тьма говорила, что даже эта боевая корова чего-то боится… И я согласилась. Выпустила то, что жило внутри, и позволила черным теням скользнуть к Дорожкиной, вмиг утратившей весь боевой раж и застывшей на месте. Говорят, кто-то от страха нападает, кто-то бежит, а кто-то – замирает.
Я поднялась на ноги и, с трудом заставив черноту вернуться в шрамы, холодно проговорила:
– Не лезь ко мне. Нужны ответы – вали в Управление. Решишь трепаться о том, что тут произошло – пожалеешь. Свали!
Дорожкина, в кои-то веки, послушалась и убралась из душевой.
Больше мне никто не мешал. Пришлось тащиться в лазарет: судя по боли, падение бесследно не прошло. На душе было гадко. Одно дело – давить тварей Той Стороны, а другое – пугать человека. Дорожкина-то, по своей сути, безобидная, просто нашла себе место около Евстигнеевой и делает за нее все, верная, как все травоядные. Похоже, она правда этого Артема любила… Но я-то тут при чем?!
Анну Ивановну, целительницу, я предпочитала обходить стороной, да и остальные тоже. Кому охота слушать лекции о полноценном питании, важности закаливания и профилактике всяких заболеваний? И уколы ставила больно.
Но, если так, по-честному, с реальными проблемами она помогала. Не со всякой фигней вроде простуды, ради этого в лазарет попадать не стоило, потом выбраться из палаты было ну очень непросто, а с чем-то посерьезнее. Вот и сейчас целительница не преминула прочитать лекцию о том, что сломанную конечность надо беречь и быть осторожнее, но и с костями помогла, и боль сняла. Если бы не необходимость пить неделю по утрам молоко с отвратительными на вкус добавками, было бы вообще отлично.
В столовой мне встретился Макс. Пригладил вихры и плюхнулся рядом, звякнув ложкой.
– Уговорил дать тебе вторую порцию? – спросила я, указывая на здоровенную отбивную в его тарелке. Шкурки больше, чем мяса, но все же.
– Я вчера полночи у нашего интернатского автобуса двигатель перебирал, так что имею право. Ты, говорят, не без проблем сходила, а? – он понизил голос.
Я оглядела столовую. Вон и мелкие на нас от своих столов смотрят, и Евстигнеева уши греет…
– Кто говорит?
– Да если бы я знал… Элька только сказала, что ты руку сломала, но живая и к Ильичу пошла. А теперь болтают всякое. Что, сражение было?
– Много разного было, – отмахнулась я. – Потом расскажу. Не здесь.
– Не вопрос. Главное, что цела осталась. Все, теперь будешь контракт подписывать?
– Сейчас точно нет, – я махнула рукой в повязке, – вообще… придется, наверное.
Макс поднял бровь, мою запинку он явно уловил. Но только широко улыбнулся, проговорил:
– Рад что ты здесь, – и вцепился в отбивную.
Хорошо хоть было место, где никто уши греть не станет – гараж. Сюда курсанты добровольно не заглядывали. Лужи масла, резкие запахи, тяжеленые механизмы и сварливый механик Копатыч… В гараж ссылали провинившихся таскать, переставлять и мыть. Ну и Макс тут частенько время проводил, его к механизмам тянуло. И, вроде как, дар подходящий был, хотя он его толком не показывал.
Ему я, после небольшого колебания, рассказала все так же, как Валицеву и остальным. Про амулет. А что, история хорошая ведь. Макс нормальный парень, уже третий год у нас, со мной общается… Но больше он общается с Элей. Намного больше. Все-таки я его знаю не так хорошо, как Эльку, да и вдруг его мысли кто-то прочтет? Вряд ли конечно, кому я нужна. Это так, больше отговорка, наверное.
Стоило мне закончить, как присевший на верстак Макс присвистнул.
– Вот как… Даже не знаю, завидовать тебе или сочувствовать.
– Чему?
– Ну так – приключение, разве нет? Ты увидела не просто рутину, а Измененных, еще и сразилась с ними!
– Макс, погибли люди…
Шансы, что кого-то из троих исчезнувших найдут, близки ведь к нулю.
– Поэтому я сочувствую, – посерьезнел приятель. – Это дерьмово. Надеюсь, альтен тебе вернут, он твой по праву. Знаешь, сколько всего с таким можно сделать?! Да хоть свой магомобиль!
– Ага, а детали для него я где возьму?
– Купим!
– Даже если бы у меня были деньги – я выпускаюсь после Нового года, забыл?
Макс погрустнел. Ему шестнадцать исполнялось только в феврале.
– Паршиво. И Элька тоже… Черт, надеюсь, хоть будем видеться. Отец не даст мне контракт сразу подписать. Он боится, что меня в экспедиции посылать будут, и закончу как… Артем, в общем.
– А ты вообще хочешь в наше управление? – полюбопытствовала я.
Макс пригладил волосы.