Страница 57 из 75
Непал находится к северу от Индии. Эта страна располагается вдоль горной цепи, касаясь Гималаев. И в ней есть одно место, которое важно для буддистов не меньше, чем храм Махабодхи, Сарнатх и Кушинагар.
Ведь там находится начало пути Будды. Место его рождения. Поселение Лумбини в области Рупандехи. Это место как раз граничит с Индией. И переместиться туда не должно быть серьёзной проблемой, поскольку Непал и Индия являются тесными союзниками. Граждане этих стран свободно перемещаются через границу без виз и прочих документов.
Если бы я только мог сам пройти через индийско-непальскую границу..
Вот он — последний шанс спасти Арджуна. Его диагноз мне известен. И я знаю, что ни один из современных врачей ему не поможет. Остаётся только протащить его в Непал, в Лумбини, чтобы поглотить ещё немного жизненной энергии и открыть возможность не только анализировать клетки, но и лечить их.
Соберись, Кацураги Тендо, твой путь ещё не закончен.
— Арджун, скажу вам прямо, у нас с вами сейчас два варианта, — произнёс я. — Первый — вернуться назад в Нью-Дели и пытаться вылечить болезнь с помощью местных врачей из клиники «Дживан». Ваши диагнозы мне известны. Теперь я в них уверен на сто процентов.
Арджун Кирис, несмотря на слабость в своём теле, весь сжался. Он понял, что ситуация обострилась.
— А второй вариант, доктор Кацураги? — спросил он.
— Второй — отправляться в Непал, — заявил я. — Не спрашивайте о подробностях. Знаю, что это звучит абсурдно, но..
— Там находится подходящая клиника? — с сомнением в голосе спросил Арджун Кирис.
— Нет, — ответил я. — Ещё одно священное место.
— Тогда я согласен, — не задумываясь, ответил парень. — Вижу, что вы удивлены, доктор Кацураги. Я не из тех, кто следует учению Будды или верует во множество богов индуизма.. Но я на себе почувствовал, как изменилось моё тело, когда я побывал в этих местах. Сарнатх спас мне жизнь, храм Махабодхи восстановил меня, а в Кушинагаре я впервые обрёл надежду на спасение. Я понимаю, что это вы делаете со мной что-то. Не могу это объяснить, но понимаю.
— В таком случае я звоню вашему отцу. Подождите минуту, — попросил я и покинул фургон.
Манипур Ягат Кирис ответил моментально.
— Что там, доктор Кацураги? — сразу же спросил он. — Как Арджун? Он..
— Он жив и чувствует себя относительно неплохо, — ответил я. — Господин Манипур Кирис, это может прозвучать странно, но.. Диагноз мне уже известен. Но чтобы спасти вашего сына, мы должны попасть в Непал.
— В Непал⁈ — удивился брахман. — А.. Подождите, доктор Кацураги. Я возможно, смогу решить этот вопрос. Но для начала скажите, какой недуг сломил Арджуна?
— Во-первых, миелодиспластический синдром. Это мы уже с вами поняли ещё в клинике «Дживан». Однако, если я ничего не предприму, уже через неделю он перерастёт в острый лейкоз. И тогда ослабленное тело Арджуна не выдержит.
— Ясно.. — вздохнул Манипур. — А что ещё? Вы говорили, что у моего сына несколько заболеваний.
— Липодистрофия в связи с синдромом Барракера-Симонса, — ответил я. — Заболевание одного из отделов головного мозга, которое врачи никак не смогут купировать. Даже самые способные нейрохирурги..
— Но вы-то можете, да? — перебил меня Манипур. — Доктор Кацураги, вы ведь отличаетесь от остальных врачей. Вы не просто медик, вы.. Лекарь!
Очень точная формулировка.
— Я хочу, чтобы эти слова навсегда остались между нами, Манипур Кирис, — со сталью в голосе произнёс я. Даже забыл добавить «господин». Фактически, обратился к брахману на «ты».
— Клянусь, доктор Кацураги, никто и никогда больше не услышит это от меня, — произнёс Манипур. — Даю вам слово.
— Хорошо, — кивнул я, присев на пенёк рядом с высокими тропическими деревьями. — А теперь вернёмся к предыдущей теме. Кое-что в общей картине заболевания никак не встанет на своё место, господин Манипур Кирис. Как бы я ни старался понять, этого мне не дано.
— Что вы имеете в виду? — спросил он.
— Заболевание Арджуна — генетическое. Я готов поклясться, что изначально нарушения в головном мозге начались из-за дефекта генов, — объяснил я. — Только наследуются эти гены аутосомно-доминантным путём.
Эта хитрая формулировка означала, что оба родителя Арджуна должны были болеть таким же заболеванием. По крайней мере, оно обязано было хотя бы чуть-чуть проявиться у них. Но Манипур Кирис был массивным полным мужчиной. О какой ещё липодистрофии там могла идти речь?
— Не понимаю этих терминов, доктор Кацураги.. — уклончиво ответил он.
— Арджун — не ваш сын, так ведь? — шёпотом спросил я.
Фургон находился в нескольких метрах от меня, поэтому пациент никак не мог услышать то, о чём мы с Манипуром говорим.
А брахман молчал. И тишина эта длилась долго, однако Манипур не спешил класть трубку.
— Господин Манипур Кирис, этот обман стоил нам времени, — первым заговорил я. — Если бы вы сразу сказали, что у вас с Арджуном нет генетического родства, у меня был бы шанс догадаться..
— У нас есть генетическое родство! — воскликнул Манипур. — Арджун — мой сын, доктор Кацураги. Можете поверить мне на слово.
— Тогда мне непонятно, каким образом возможна эта мутация. Ведь эта болезнь..
— Его мать была моей двоюродной сестрой, — признался Манипур.
А вот это объясняет очень многое. А ведь я сразу даже не думал мыслить в таком ключе. В Индии, особенно в богатых семьях, практикуются близкородственные браки. Ни в Японии, ни в России я с таким не встречался, поэтому не стал предполагать такой вариант.
— Знаю, что для вашей нации это звучит дико, доктор Кацураги, — вздохнул Манипур Кирис. — Но таковым было решение наших родителей. Поймите, это часть наших традиций. В нашей семье такое присутствует уже очень давно, и я — не тот, кто должен был с этим спорить!
— Я не осуждаю вас, господин Манипур, — сказал я. — Влезать в традиции чужой нации и семьи — не в моей компетенции. Но я могу сказать, что это могло повлиять на состояние здоровья Арджуна.
— Да я ведь понимаю, доктор Кацураги, — простонал Манипур. — Ведь моя.. В общем, мать Арджуна умерла от той же болезни.