Страница 35 из 75
Глава 10
— Цвет кожи? — переспросила Ритика Банзаль. — А что вас смущает?
— Посмотрите внимательно, — я указал на одного из химиков. — Не подумайте, что я с непривычки неправильно расценил смуглость индийской кожи. Ощущение, что она окрашивается в сероватый цвет, вам не кажется?
Профессор, нахмурившись, посмотрела через стекло на коллегу. Он заметил, что мы наблюдаем за ним, удивлённо взглянул на нас с Ритикой, а затем исполнил немое «намасте», решив, что мы просто хотим поздороваться.
— Взгляд болезненный. Я точно могу сказать, что он плохо себя чувствует, но продолжает работать, — сказал я.
— Вижу, доктор Кацураги, — кивнула профессор. — Вы правы. Действительно, кожа сероватая. Ох уж этот Бахадур Шахал! Он ведь постоянно отпрашивается на перерывы. Я думала, что он просто отлынивает.
— Нет, похоже, ему действительно плохо, но он сам пока этого не понял, — объяснил я. — Прошу, позовите его сюда. А ещё лучше — вывести его из лаборатории. Мне нужно его осмотреть.
Ритика Банзаль нажала на кнопку вызова, чтобы её голос было слышно за стеклом лаборатории. Женщина произнесла что-то на хинди, но я чётко услышал имя «Бахадур Шахал».
Мужчина тут же оставил работу и вышел к нам. Профессор жестом попросила Шахала выйти из лабораторного отдела вслед за нами. Когда мы оказались в чистой, хорошо освещённой комнате, я начал разговор с химиком.
— Господин Шахал, вы говорите на английском? — спросил я.
Было бы крайне неудобно, если бы пришлось переводить всю речь туда-обратно через профессора Банзаль.
— Да, — коротко кивнул он.
— Все мои сотрудники знают английский, — подметила Ритика. — В противном случае они бы здесь не работали. Мы постоянно связываемся с иностранными учёными, поэтому без знания английского языка в этой лаборатории делать нечего.
— Господин Шахал, меня зовут Кацураги Тендо, я — врач-терапевт. Во время экскурсии по лаборатории я заметил, что с вашей кожей что-то не так. Вы сами на это не обратили внимание?
— Да я, если честно, в зеркало-то себя видел в последний раз дня два назад. Я здесь уже третьи сутки безвылазно работаю, — заявил он.
— Что⁈ — удивилась профессор Банзаль. — Шахал, как это понимать? Почему я об этом до сих пор ничего не знаю? Я такого распоряжения не давала!
— Конечно, не давали, профессор Банзаль, — согласился он. — Я добровольно остаюсь, потому что не успеваю выполнить весь объём работы.
Ритика даже покраснела от злости.
— Нужно было сообщить об этом! — воскликнула она. — Мы бы перераспределили нагрузку.
Повезло, что Шахал и Банзаль разговаривали на английском. На чужом языке всегда сложнее ругаться и спорить, а если бы они сейчас перешли на хинди, боюсь, профессор бы удушила своего подчинённого.
— Доктор Кацураги, продолжайте, — кивнула Ритика. — Простите, что перебила вас. Вырвалось.
— Всё в порядке, — ответил я. — Так, насчёт кожи..
— Да я заметил, что руки немного побледнели, но это нормально, — пожал плечами Шахал. — У меня часто пережимает шейный и грудной отделы позвоночника. Наверное, кровь плохо проходит. Из-за этого и слабость.
— Слабость? — нашёл зацепку я. — Так всё-таки самочувствие оставляет желать лучшего? Профессор Банзаль сказала, что вы часто уходите на перерыв.
— Думаю, это связано с недосыпом, — ответил он. — Голова немного кружится, и слабость какая-то навалилась. Иногда дышать тяжело. Но в целом ничего особенного, доктор Кацураги. Думаю, вы зря подняли панику. Мне просто нужно отдохнуть пару дней дома. Завтра у меня начинаются выходные, побуду с семьёй, отосплюсь, схожу в город на окончание праздника Дивали. И всё будет хорошо!
— Ваша теория звучит, может, и звучит правдоподобно, но она не объясняет, почему изменился цвет и всей остальной кожи. Дело ведь не только в руках, — сказал я. — Вот, посмотрите сами.
Я протянул Бахадуру Шахалу свой телефон с включённой фронтальной камерой. А пока он осматривал своё лицо, я активировал «анализ» и принялся изучать его тело.
— И вправду.. — удивился он. — А что это со мной такое творится? Кожа какая-то.. То ли серая, то ли бурая. Что это, доктор Кацураги?
Его сердце бьётся достаточно быстро, но я бы не сказал, что это признак аритмии. Лишь небольшая тахикардия. И она возникла из-за упавшего давления. Слабость можно объяснить изменением тонуса сосудов, но появление другой окраски кожи с этим связано быть не может..
— А больше никаких симптомов за последние несколько дней не было? — поинтересовался я.
Бахадур Шахал зажался и со стеснением взглянул на профессора Банзаль.
— Нечего от меня скрывать, Шахал, — бросила она. — Говори, как есть.
— Ну.. — вздохнул он. — Позавчера был понос. Но это, скорее всего, связано с тем, что я ел фастфуд из нашего дурацкого автомата, который стоит в фойе! У нас все сотрудники травятся этой гадостью.
— Я попрошу заведующего хозяйством, чтобы он этим занялся, — кивнула Ритика Банзаль. — Какой вы, однако, разговорчивый становитесь в присутствии врача. Не могли раньше об этом сказать?
— Погодите, профессор Банзаль, — попросил я. — Это не пищевое отравление.
Пациент нас уводит не туда. Случайно или намеренно, но дополнительные детали его анамнеза ещё больше запутывают мой поиск. А я должен поставить верный диагноз.
Я вновь принялся осматривать его тело, подключил «гистологический анализ», проверил все слои его кожи. И ничего. Никаких отложений. Так откуда же взялся этот серый цвет?
И лишь когда я взглянул на его кровь ещё раз, до меня, наконец, дошло, в чём проблема. Это не кожа изменила цвет, а кровь. Просто нам кажется, что именно его кожа посерела, а на самом деле кровь стала бурой, и теперь вся сетка сосудов преобразила окраску всей поверхности тела.
Печень тоже бурая и полнокровная. Кажется, я начинаю понимать, что случилось на самом деле.
— Господин Шахал, а с чем конкретно вы работаете в лаборатории в последние несколько дней? — поинтересовался я.
Мне показалось, что химик побледнел ещё сильнее. Сердцебиение участилось. Ну точно — он специально пытался увести нас в другом направлении.
— Ну, э-э-э.. — замялся он. — С разными химикатами, доктор Кацураги. Вы вряд ли поймёте.
— Если не хотите отвечать вы, тогда доктору Кацураги расскажу я, — нахмурилась профессор Банзаль. — Бахадур Шахал работает с нитратами.
— Так я и думал, — вздохнул я. — Господин Шахал, вам нужно госпитализироваться хотя бы на несколько дней.
— Вы уже поняли, что с ним, доктор Кацураги? — поинтересовалась Ритика Банзаль.