Страница 74 из 80
— Фиг знает! Крайком комсомола отбирал, — соврал я.
На самом деле, ещё в том году многие лидеры выступивших на том фестивале групп, а потом и другие, познакомившиеся с мои творчеством через разошедшиеся по городу кассеты, подходили ко мне и просили разрешения сыграть на этом фестивале «мои» песни. А получив «добро», просили «партитуру». А потом и показать «нюансы». Приходили ко мне в институт, на репетиции ансамбля. Меня «вытаскивали» к себе, жаловались на убогость инструментов и аппаратуру.
В конце концов, я допустил их до репетиций на нашей малой Дальрыбвтузовской сцене в спортивном зале на Ленинской, куда перетащил всю свою музыкальную аппаратуру, кроме гитарного синтезатора «Роланд». Там, раз в неделю, по очереди, несколько Владивостокских музыкальных групп оттачивали своё мастерство. Приезжали музыканты и из ближайших районов: Артёма, Уссурийска, Спасска-Дальнего, Находки, Партизанска и даже из самого отдалённого районного центра — Лучегорска.
Зачем я это делал? А подумалось мне, что если уж «городить огород», то почему бы не «громыхнуть» фестивалем по «бездорожью и разгильдяйству». На всю страну громыхнуть. И назвать его не просто «фестиваль 'Приморские струны», а «Рок-фестиваль 'Приморские струны».
Первый рок-фестиваль в СССР прошёл в декабре шестьдесят шестого года в Каменске-Уральском (Свердловская область) — во Дворце культуры «Юность». Организатором выступил Владимир Прокин — лидер местной группы «Месяцевики», которая исполняла, в том числе, каверы на песни The Beatles. В фестивале участвовали пять местных коллективов. При этом у мероприятия были нюансы: комсомол поддержал идею, но поставил условие — каждый ансамбль должен был исполнить по пять песен, причём три из них — на русском языке или на языке соцстран. А чтобы протащить в программу битловские мелодии, музыканты пошли на хитрость: на мелодии наложили русскоязычные тексты. В итоге фестиваль вызвал скандал.
В мае шестьдесят девятого года на базе отдыха Левбердон под Ростовом-на-Дону собралось более двух тысяч человек. Мероприятие было нелегальным.
В семьдесят первом году в городе Горький прошли «Серебряные струны» — всесоюзный фестиваль, формально приуроченный к семьсот пятидесятилетию города Горький, но на деле — первый всесоюзный слёт бит- и рок-групп со всего СССР, где участвовало более тридцати коллективов. Фаворитом считалось московское трио «Скоморохи» Александра Градского, но челябинский «Ариэль» выступил настолько ярко, что жюри присудило первое место обоим.
И вот сейчас Владивосток станет следующим рок-фестивалем в истории русского рока. Эта мысль меня так будоражила и заводила, что я едва не прыгал от нетерпения.
Ведь следующий «официальный» рок-фестиваль под эгидой Министерства культуры СССР должен был состояться в следующем, восьмидесятом году в Тбилисси. А тут мы, оба на!
По итогам Тбилистского фестиваля фирма «Мелодия» выпустила двойной альбом. Мы тоже выпустим свой альбом. Потому и вложился я в наш рок-фестиваль от души, и от мошны изрядно.
Над качеством звука мы тщательно работали с каждой группой. Я не зря сказал про восьмиканальный пульт, который собирал звук и выдавал его через колонки. Все восемь каналов уходили ещё и на «Soundcraft Magnetics SCM 381−8» — восьмидорожечный студийный бобинник на дюймовой ленте, сейчас спрятанный в специальном стальном коробе. Транспортный механизм у него был смонтирован на литой алюминиевой плите, и я надеялся на то, что звук не будет плавать от сотрясания асфальта и порывов ветра. И запись сгодиться для изготовления матриц. Тбилистский фестиваль проводили и записывали в филармонии, а мы на воздухе, да-а-а…
Сам магнитофон обошёлся мне в три тысячи шестьсот британских фунтов в пересчёте не курс йены. Двадцать бобин дюймовой ленты «Ampex 406» по двадцать два фунта за катушку, соответственно — четыреста сорок фунтов.
На каждую семьсот пятидесятиметровую ленту вмещалось около тридцати минут записи. Значит, у нас было плёнки на одиннадцать часов музыки.