Мельница 5

А вот сейчас не только бездумно манипулировал, но и плёл энергетические конструкты и вставлял в структуру предметов. И ничего. Нормально себя ощущал. И, что интересно, окружающие тоже нормально реагировали на мои исцеляющие, м-м-м, «рукоприкладства». Народ верил в магию и сверхвозможности человека, чем пользовались всякие лжецелители, мошенники-лекари и в это время, и в прошлые времена, и будут пользоваться в будущем. Точно так же народ верил и цыганкам с их гаданием и в привороты-заговоры разных «бабок».

Странно это было сейчас для меня поначалу. Потому что я стразу начал с «массовых» исцелений. И народ воспринял их нормально. Правда, в селе, где свой шаман имелся. Хе-хе… Потом в селе староверов «молитвой» исцелял, прости господи. В не таком далёком, от этого настоящего, прошлом-будущем середины восьмидесятых мне приходилось преодолевать недоверие, но тоже большинство верили в исцеляющие способности моих рук. Правда, обычно я начинал с точечного массажа и только позже «подключал» к манипуляциям бесконтактные методы. Но они давали нужный эффект, и «слава» моя постепенно распространялась по управлению базы флота, где я работал, шире и шире.

Тогда я не колдовал, а пытался управлять внутренней энергией «ци» человека. Сейчас тоже не колдовал, а тоже управлял энергией, только не внутренней, а внешней «ци», или как говорят китайцы — природной энергией. И это мне нравилось.

Только, что делать с колдуньей я не знал.

— Не убивать же её физически? — спрашивал себя я. — Хотя… Её ведь не останавливали морально-этические принципы, когда она изводила моего друга. Почему её нужно жалеть?

Но до трагического начала, и, тем более, конца было ещё далеко. Главное — я «познакомился» с колдуньей и убедился, что Григория она с помощью колдовства «охмуряет». И убедился, что кукла «вуду» существует в реале, чему я не до конца верил, если честно.

Я всё больше и больше склонялся к тому, что надо учить владеть внешней «ци» Гришку. На примере Тадаси я видел, что сие дело не хитрое, если «открыть ему глаза». Но пусть потрудится немного. Научится простейшему аутотренингу, научится концентрироваться. А то, синяя синь… Хм… Кто знает, что она таит?

— Вдруг у него получится хотя бы научиться защищаться? — думал я. — А если нет? Если его «защита» послужит для «тёщи» дополнительным мотивом расправиться с ним? Или вдруг она «перетянет» Гришку на свою сторону и они втроём открутят мне голову? Бр-р-р-р…

— Ладно. Будем думать, — мысленно вздохнув, и отставив мысли о «чертовщине», я решил, что пора спать.

Август прошёл весело. Практика на молочном комбинате удалась. Она была ознакомительной, а Владивостокский молочный комбинат я знал. Формально потратив неделю на «ознакомление», я набросал отчёт и показал его руководителю практикой от завода — главному инженеру. Тот отчёт одобрил, но отпускать меня раньше положенного срока не захотел, отправив долбить отбойным молотком фундамент, оставшийся от какого-то старого цеха. Просто для того, чтобы чем-то меня занять.

Тогда я принёс главному инженеру бутылку армянского коньяка «Арарат» и стал появляться только утром на разводе. Можно было бы просто «положить» на посещение предприятия, но я собирался на нём работать после окончания института и портить отношение с руководством не хотел.

Погода стояла отличная и я уезжал на пляжи Спортивной гавани, находящиеся прямо в центре города, где и проводил всё время до вечера. Неоднократно на «Динамо» встречался с «Гариком» и «Филлом». Они оба здоровались, поднимая вверх руки. Я отвечал так же.

Ценные вещи я оставлял в багажнике машины, который открывался только изнутри секретной кнопкой, угнать машину было весьма проблематично, пришлось бы разобрать «приборную панель», в кармане простенькой рубашки с коротким рукавом имел не больше трёшки, на пирожки с газировкой, поэтому я отдыхал расслабляясь и душой и телом. Ключ от машины болтался на шее вместе с крестиком и на него многие косились с интересом. На ключе были выдавлены буквы «Тольяти» и те, кто знал, что это за ключ, с удивлением вскидывали брови.

Ну, да. Я, конечно, не выглядел на свои восемнадцать лет, но и не соответствовал принятым в обществе «параметрам» владельца «Жигулей». Мне было хорошо одному. Здесь, в центре города меня никто не знал, и я никого не знал, и тогда мне казалось, что я снова где-нибудь на Майями бич или в Калифорнии, где ни я никого не знал, ни меня никто не знал. А Филл с Гариком играли роли тамошних мелких мафиози, с которыми я иногда пересекался в боксёрских клубах, а потому вынужден был знакомиться.

Вспомнив о «былых», ещё не наступивших, временах, я усмехнулся.

— Боксёры везде одинаковы. Всё бы им кулаки почесать и чужую печень пощупать.

Несколько раз я был свидетелем, как боксёры «тренировались» на каком-нибудь крепкого телосложения парне, спровоцировав его на конфликт. Но играть в благородного шерифа я не собирался, а потому не вмешивался в их «игры».

Мне нравились пляжи Спортивной гавани, потому что здесь можно было попрыгать с вышек. На «Динамо» была семиметровая, а на «ТОФе» десяти. Десятиметровая мне нравилась тем, что можно было ощутить полёт. Особенно, если прыгнуть «ласточкой». Главное было — правильно войти в воду. Но я так долго прыгал с этих вышек, что изучил их хорошо.

На «ТОФе» кроме десяти метровой вышки, были площадки на трех и пяти метрах. Вот я и научился считать мгновения до входа в воду. А потом научился использовать их, куражась, выделывая всякие фигуры телом, но вовремя собираясь и напрягаясь.

Сейчас я не куражился, а просто прыгал, выполняя фигуры если не высшего, то минимум среднего «пилотажа». И высота в семь метров мне нравилась больше всего. Вернее — в семь с половиной метров. Не такая жёсткая вода, даже если приложиться об неё телом. Но, научившись, крутиться на этой высоте, легко перейти на десятку. На ней, если напрячь тело посильнее, то практически и не больно. А сейчас напрягать тело я научился капитально. Жаль в голове нет мышц. Мозг об воду отбить — запросто.

И вот как-то в середине августа я увидел с вышки, как на пляж зашла очень знакомая мне парочка: Светлана и «Брюнет».

— Охренеть, какой подарок, — подумал я, разбежался и прыгнул вперёд, раскинув в стороны руки.

Полёт получился классический и вход в воду тоже удался. Я вынырнул и услышал аплодисменты. Некоторым отдыхающим нравилось, как я прыгал. В основном, конечно, девчонкам, но и менее «заинтересованным» зрителям тоже.

— Когда я вылез из воды на сушу, Гарик сказал: