Страница 47 из 75
Чарный дёрнулся, и его стул с треском отлетел в стену позади, а он, не успев даже подняться в полный рост, начал свистеть, сунув в рот пальцы. Пронзительные звуки резанули по ушам так, что Оксана начала было поднимать ладони, чтоб закрыть их, но резко опустила к ободам колёс, развернулась на месте и покатила в сторону Зининой комнатки. Ручки коляски на ходу оказались в крепких руках Плетнёвой, которая придала ускорения, не проронив ни звука. Память Вани Николина подсказала, что просвистел Коля первые ноты сигнала боевой тревоги. Лёша уже стоял в дверях. Напротив него неожиданно обнаружился Женя Мухин. У Лёши был ППД, у лётчика — ТТ.
— Ох ты, — выдохнул Зайцев.
За неполных четыре секунды поменялось всё. И число людей за нашим столиком, и настроение, и построение. Раненые и персонал среагировали по-разному: кто-то отходил к стенам, кто-то срывался и бежал, наверное, занимать места по тревожному расписанию. Через несколько секунд в двери столовой вошёл быстрым шагом Андрей Ильич Березин в сопровождении Серёги и ещё двоих бойцов. И у него в руке тоже был пистолет товарища Токарева.
— Чарный, кратко, — выдохнул он, подойдя, мазнув по мне взглядом.
— Товарищ Зайцев принёс в госпиталь документы для Николина. Оставил в ординаторской. Они, как я понял, пропали, — поразил лаконичностью Коля.
— Кто на входах? — у кого спрашивал Дед, было непонятно, но ответить очень захотелось даже мне. Отозвался, правда, Серёга:
— Двойки Волкова и Кесаева. Никого лишних в госпитале нет, только свои.
— Не только. Закрыть периметр, — сухим голосом приказал товарищ майор государственной безопасности.
— Исполнено сразу, по сигналу, — тут же ответил её же старший лейтенант.
— Юрий Серафимович, что именно вы принесли? — взгляд Березина полоснул по аптекарю. Они были примерно одного телосложения, но сейчас Зайцев смотрелся как бы не втрое меньше. И не только потому, что сидел за столом.
— Пакет обёрточной бумаги, идентичный вчерашнему, — кашлянув, ответил аптекарь. Глядя на меня, будто в поисках поддержки. Я не отреагировал. Самому бы кто помог, хотя бы понять, что тут творилось.
— Кто вхож в ординаторскую? — покосился на потерявшего всю «санитарность» казака товарищ Дед.
— Врачи и средний медперсонал. Санитары только по вызову заходят, — отчитался Коля. Выглядевший почему-то скучающим. Видал я таких, со скучными глазами. Они муху на лету двумя пальцами ловят, не меняя выражения лица.
— То есть все? — без радости уточнил Березин.
— Да, — ответил вместо Коли Серёга. — Но сегодня, кроме Николина и Зайцева, входили Покровский дважды, Ильина четыре раза, по одному разу Гранин и Коркунов…
— Света, — выдохнул я, вспоминая нечаянное столкновение в дверях. Или чаянное?
— Где Костакова? — неприятным, вот прямо физически неприятным тоном спросил Дед.
— Да ну!.. — по тому, как рванул к дверям Мальцев, я понял, что дело пахло не просто керосином, и кинулся вслед за ним, даже не обратив внимания на березинский рык «Стоять!» за спиной.
Потому что вдруг с отчётливой холодной яростью тоже осознал, куда ещё, кроме ординаторской, имела доступ тощая военфельдшер.