Страница 44 из 75
— Саша, проводи его в комнату. И жену туда же, — голос Деда прозвучал, как сквозь вату. Или толстое ватное одеяло.
— Кратко, товарищи, — велел Митряшов, обведя собравшихся пристальным по должности и тяжёлым от перманентного недосыпа взором.
Семён Трофимович, разумеется, был в курсе случившегося, которое следовало бы характеризовать не скучным определением «ЧП», а куда ярче, эмоциональнее. Но этим людям было не до эмоций, они мыслили и жили другими категориями. И служили им же. А очередное совещание было не попыткой перелить их пустого в порожнее или найти крайнего, а вполне рабочим способом обнаружить деталь, не замеченную ранее. Потому и люди на совещаниях менялись, и вопросы звучали чуть иначе. Здесь не привыкли и не умели по-другому.
— В результате диверсии погибло пять сотрудников, ранено двенадцать и два жителя Тамбова. Эти двое, предположительно, связи с объектами не имеют, продолжаем выяснять. Госпиталь работает штатно, стёкла обещают вставить завтра до темноты.
— Это в госпитале. А в остальных домах? — судя по тону, начальник облуправления тоже готов был взорваться, как та машина.
— Остекление района займёт три дня, горкомхоз обещал. Товарищ Логинов лично заверил.
По лицам Березина и Митряшова никак нельзя было понять их отношения к сказанному. Довольны ли они тем, что первый секретарь обкома лично принимает участие в устранении последствий взрыва.
— Дальше.
— Объект «Фря» с «Мурзилкой» не контактировал. «Фиксаж», как и прежде, с ним не пересекался ни сегодня, ни вчера.
— Когда была проведена погрузка на заводе?
— Установили: машина покинула территорию «Ревтруда» за двенадцать минут до взрыва. Он ехал прямо в госпиталь, никуда не заезжая и нигде не останавливаясь, на высокой скорости.
— По мощности что выяснили?
— Эксперты говорят — от ста пятидесяти до двухсот килограммов.
— Твою мать, двести кило аммонита — не коробок спичек! — прорычал Дед. — Выяснить и доложить, кто конкретно на неделе был занят учётом взрывчатки. Мер не принимать, но фамилии каждого и их начальства мне нужны уже к утру!
— Есть, товарищ майор госбезопасности, — три голоса ответили хором.
— Как «Мурзилку» вообще пропустили туда? — ровным голосом спросил Митряшов.
— У Салина были точно такие же предписания на груз, на детали для протезов, как и прежде. Стандартный рейс.
— Он хоть раз вывозил с завода больше одного-двух ящиков?
— Нет.
— Тогда что тут стандартного? Выяснили, что давал команду на отправку машины на «Ревтруд»?
— Выясняем, Семён Трофимович, — гораздо тише и спокойнее первой реплики ответил за всех Березин. Эти двое явно дополняли и усиливали друг друга, начальник и зам.
— На проходной стоят наши или заводские? — так же снизил тон Митряшов.
— Заводские. Сейчас с каждым беседуют.
— Тогда к утру нужна полная картина: кто запускал, кто выпускал, как часто стоят на постах, могли и должны ли были отметить несоответствие груза предписанию.
— Протоколы обещали сдать в течение часа, ответы будут сразу же.
— Хорошо, — помолчав, кивнул он. И подхватил рукой трубку телефона, который даже не зазвонил, а только-только тренькнуть успел. — Да. Повторите.
Пауза между «Да» и «Повторите» была небольшой, на одно-два предложения. Но люди за столом начальника облуправления были опытные. Каждый знал, что Митряшов редко кого-то о чём-то переспрашивал сразу же. Четыре пары глаз следили за лицом начальника, которое, кажется, ничуть не изменилось. И только опыт Андрея Ильича позволил ему заметить, как чуть дёрнулась мышца на виске, говорившая о том, что на долю секунды были стиснуты зубы.
Трубка легла на рычаги беззвучно.
— Марченко и Назаров найдены мёртвыми. «Гефест» ушёл.