Страница 50 из 74
Управляющий сразу снял ботинок и передал Василию.
— Хорошо, — снова заговорил Белозёров, возвращая ботинок. — Скажите, есть ли среди людей, проживающих в имении, левша? Хотя бы один.
Управляющий задумался, потом обвёл взглядом собравшихся возле конюшни, потёр подбородок и снова посмотрел на Белозёрова.
— Нет, ваше благородие, — он отрицательно покачал головой. — Не припоминаю. Если и есть кто, способный левой рукой работать, так я не знаю.
Белозёров внимательно смотрел на управляющего:
— Точно? — спокойным голосом переспросил Василий. — Подумайте хорошо. Может, новых людей на работу брали и не обратили внимания?
— Точно, ваше благородие, — управляющий посмотрел на князя, как будто ища у него защиты от настойчивого сыщика. — Если бы кто левой рукой работал, то это сразу было бы видно. Ему было бы тяжело. В нашем имении все инструменты под правую руку сделаны. Леворукого бы сразу заметили.
Сзади подошёл начальник сыскного отделения.
— А если он притворялся? — произнёс Воронов. — Или тщательно скрывал?
Управляющий улыбнулся краешком губ, сама мысль о таком обмане показалась ему глупой:
— Зачем? Мы за это не выгоним, если работник хороший. Если бы кто сказал, я бы знал. Да и в делах это видно сразу. Утаивать смысла нет. Сразу бы увидели.
Белозёров помолчал, обдумывая его слова.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Значит, левши среди проживающих в имении слуг и работников нет. Но это не значит, что его вообще не было здесь сегодня. Мог быть кто‑то чужой.
— Только если на воротах пропустили или, может, через забор смог перелезть, — сказал управляющий.
Князь на мгновение прикрыл глаза, пытаясь сдержать вспышку гнева.
— Значит, будем искать в имении, — глухо произнёс он и махнул рукой.
К нему сразу прибежали двое охранников, обувь которых уже осматривал Василий.
— Пойдёте вдоль забора, будете искать следы возможного проникновения на территорию, — приказал князь, стараясь снова не сорваться на них.
— Ваше сиятельство, — произнёс Воронов. — Я с ними пойду. У меня глаз намётан. Как-никак сыщиком много лет работаю, раз должность такую занимаю.
— Буду вам благодарен, Иван Макарович, — князь посмотрел на Воронова. — И не стесняйтесь приказывать этим обалдуям, которые убийцу упустили.
Князь снова гневно глянул на охранников, которые сразу опустили головы под его взглядом.
— Пойдёмте, — строгим голосом произнёс начальник сыскного отделения, посмотрев на охранников. — Начнём от ворот.
Белозёров проводил Воронова и охранников взглядом и снова посмотрел на управляющего:
— Давайте начнём проверку. Пусть подходят сюда по одному. Начнём с охраны.
Управляющий сразу кивнул и повернулся к толпе:
— Подходим по одному! Сначала охрана, и не толпитесь! И обувь все несут!
Люди зашевелились. К ним сразу быстрым шагом направился первый охранник с ботинками и сапогами в руках.
— Аристарх Платонович, Пётр Степанович, — негромко сказал Белозёров. — Приглядите за толпой. Может, кто занервничает или решит сбежать.
Рябинин кивнул и шагнул чуть в сторону, чтобы охватывать взглядом сразу всех, стоящих возле конюшни. Лужин встал рядом.
Белозёров стал проверять обувь подходивших. Он уже запомнил рисунок и примерный размер, так что процесс проверки шёл быстро. Охранники подходили по одному, протягивая обувь и стараясь не смотреть на Белозёрова и князя, опасаясь его гнева.
Василий проверял каждую пару сапог и ботинок, внимательно изучая рисунок подошвы. Заканчивая, он кивал управляющему, и тот звал следующего. Проверив обувь охранников, он выдохнул и посмотрел на князя:
— Этих возле тела не было. Ни один рисунок даже близко не похож на след возле тела. Да и обувь они правой рукой подавали. Так что, скорее всего, никто из них не левша. Если только ловко не скрывает свою леворукость.
— Они у меня очень давно работают, Василий Игнатьевич, — князь посмотрел на столпившихся в сторонке охранников. — Не замечал я за ними леворукости.
— Хорошо, — Белозёров посмотрел на управляющего. — Теперь конюха, потом кучера, дальше — слуги, — сказал он управляющему.
Тот сразу же махнул рукой:
— Эй, Егор, иди сюда!
Конюх направился вперёд, неся в руках пару сапог. Он опустил глаза, стараясь не встречаться взглядом ни с князем, ни с Василием.
— Вот, — сказал он, протягивая сапоги. — Эти постоянно ношу, и ботинки, что на мне.
Белозёров взял правый сапог и перевернул, провёл пальцем. Рисунок был другой, да и, судя по сухой подошве, их сегодня не надевали.
— Не они, — тихо произнёс Василий и поднял глаза на конюха. — Ботинок правый снимай.
Конюх кивнул и стал разуваться. Управляющий, стоявший рядом, вдруг нахмурился. Он внимательно посмотрел на конюха, потом на сапоги в руках Белозёрова.
— А где вторая пара ботинок? — спросил он, снова посмотрев на Егора. — Я у тебя ещё одни ботинки видел. Чёрные, с высоким голенищем и толстой подошвой.
Конюх дёрнулся и чуть не упал, стоя на одной ноге. Он тут же замотал головой:
— Нету… Я же их давно сносил и выбросил. Порвались совсем. Починить хотел, но там и подошва лопнула.
— Когда? — управляющий прищурился и внимательно посмотрел конюху в глаза. — Вчера? Позавчера? Я их ещё на прошлой неделе на тебе видел.
— Ну… — Егор отвёл глаза. — Я не помню уже…
Князь, до этого молча наблюдавший за разговором, повернулся к охране и махнул рукой.
К нему тут же подскочил охранник:
— Слушаю, ваше сиятельство.
— Обыскать комнату конюха, — приказал Долгоруков. — И быстро.
Охранник кинулся выполнять приказ, а князь посмотрел на опустившего голову конюха:
— Молись, чтобы твои слова были правдой.
Голос князя был абсолютно спокойным. Но конюха забила мелкая дрожь.
Охранник вернулся через несколько минут, неся в руках пару поношенных чёрных ботинок, о которых говорил управляющий, и протянул их Василию.
Белозёров молча взял ботинки, осмотрел подошву, потом посмотрел на конюха:
— Зачем ты ходил к телу служанки?
Конюх побледнел и упал на колени перед князем:
— Я… я не убивал… Клянусь, не убивал.
Князь оттолкнул его ногой, и конюх упал на спину.
— Я тебя на каторге сгною, гнида, — Долгоруков еле сдерживал себя. — Отвечай, ирод, зачем к телу ходил⁈
— Я… я… — замычал конюх, даже не пытаясь встать.
— Что «я»? — князь глянул на охрану, и они моментально подняли конюха, поставив перед князем.