Страница 26 из 74
— Зато, кажется, я начинаю понимать, — Рябинин приблизился к столу и внимательно посмотрел на тарелки и приборы. Потом поднял взгляд и внимательно посмотрел на Василия: — Ты хочешь сказать, что должен быть ещё один труп, но его нет? Или что тот, кто сидел здесь, ел то блюдо, которое не было отравлено?
— Второй вариант. Человек, который сидел на этом месте, точно знал, какое блюдо есть. И это блюдо стоит перед вами, Аристарх Платонович. Посмотрите на тарелку с остатками еды, и вы сразу его узнаете, — подсказал Василий.
Рябинин опустил взгляд на тарелку. Через пару секунд он уверенно показал на стоявшее перед ним блюдо с жареной рыбой.
— Правильно, Аристарх Платонович, — сказал Василий.
— Секунду, — Горюнов поднял руку и показал на стол. — Вот точно такое же блюдо, которое стоит рядом, а вот тарелка с остатками рыбы, а вот труп.
— Всё правильно, Аркадий Ильич, — Белозёров посмотрел на Горюнова. — Это блюдо с рыбой отравлено, а то — нет. Я уверен, что Семён Лукич подтвердит мои выводы, когда сделает «пробу Марша».
— Выходит, тот, кто сидел здесь, и есть отравитель? — Рябинин смотрел на Василия.
— Не факт. У него мог быть сообщник, который и отравил еду. Самое интересное, что, скорее всего, отравленные блюда — только на этой части стола, — ответил Белозёров. — Но чтобы делать точные выводы, надо всё проверять. Когда приедет Пётр Степанович, надо точно зафиксировать расположение всех блюд и тарелок. Потом собрать всю еду и отдать на исследование. Ну и надо выяснять, кто здесь сидел.
— Хорошо. Как только все приедут, мы всё обсудим. А пока предлагаю отсюда выйти, — Рябинин направился к выходу из главного зала.
— Аристарх Платонович, надо бы гостей в первую очередь допросить, — произнёс Горюнов, как только они вышли из главного зала. — Что мы их держим взаперти?
— Допросим, Аркадий Ильич. И не переживайте. Если они и будут жаловаться, то на меня, — усмехнулся Рябинин.
— Да я не это имел в виду, Аристарх Платонович. Просто люди все знатные, а мы их… — снова начал Горюнов.
— Аркадий Ильич, я всё понимаю, но давайте я буду решать, кого и когда допрашивать, — судебный следователь развернулся и посмотрел начальнику полицейского участка в глаза.
— Конечно, Аристарх Платонович. Вы тут у нас главный по делу, — Горюнов вздохнул и вышел на улицу.
Белозёров проводил его взглядом и посмотрел на Рябинина:
— Можем и гостей допросить сначала, если хотите. Могу прямо сейчас начать, чтобы время не терять.
— Хорошо, Василий Игнатьевич. Пойдём вместе, в комнату зайдём, я им всё скажу, — согласился Рябинин.
Судебный следователь подошёл к двери в боковую комнату, возле которой стояли двое городовых.
Войдя внутрь вместе с Белозёровым, он огляделся.
Гости разбились на две группы и обсуждали произошедшее, постоянно поглядывая друг на друга. Сразу чувствовалось, что в комнате царит напряжённая обстановка. Увидев судебного следователя, из правой группы отделился высокий мужчина в форме чиновника и подошёл к Рябинину:
— Аристарх Платонович, хорошо, что вы приехали. Я требую отпустить нас. Мы уже полтора часа сидим в этой комнате, — начал говорить чиновник.
— Требуете? — Рябинин сделал удивлённый вид. — Вы не имеете права что‑то требовать. Вы — свидетель.
— Я буду жаловаться градоначальнику, — снова заговорил чиновник.
— Жалуйтесь. Но прежде я приглашу его сюда. У нас тут десять трупов, и скоро все газеты будут пестреть заголовками. Я думаю, что градоначальник сам заинтересован в скорейшем раскрытии дела, так что он вас и допросит. Заодно ему и пожалуетесь. Как вам такой вариант? — Рябинин смотрел в глаза чиновнику.
— Вы меня неправильно поняли, Аристарх Платонович, — сразу сменив тон, заговорил чиновник. — Я лишь прошу допросить меня и мою жену первыми.
— А вы знаете всех гостей? — Белозёров сделал шаг вперёд, приближаясь.
Чиновник посмотрел на Василия:
— Да. Но мы с женой пришли практически последними, после нас прибыл только начальник полицейского участка.
— Значит, вы застали момент, когда люди стали умирать? — уточнил Василий.
Чиновник непроизвольно вздрогнул и кивнул.
Белозёров повернулся к Рябинину:
— Аристарх Платонович, если вы не против, я могу поговорить с господином и его женой.
— Хорошо, — согласился судебный следователь. — Зовите свою жену.
Чиновник сразу развернулся и помахал рукой. Из правой группы вышла женщина довольно молодого возраста — примерно лет двадцати семи — и направилась к ним.
— Ты всё решил, дорогой? Мы можем идти? — томно протянула она.
— Нет, сначала нам надо поговорить с судебным следователем и сыщиком, — сказал мужчина.
— Я не буду говорить с этими… — начала она.
— Замолчи и делай, как я тебе сказал, — грубо оборвал её муж.
— Прости, дорогой, — девушка сразу сникла, растеряв всё своё высокомерие.
— Прошу, пройдёмте, — Василий открыл дверь и вышел в коридор, сразу направившись к главному залу.
Чиновник, его жена и Рябинин пошли следом.
Встав возле двери в главный зал, Белозёров посмотрел на пару:
— Скажите, когда вы пришли, гости ещё сидели за столом?
— Да, многие сидели, кое‑кто стоял. В основном те, кто зашёл в зал перед нами, — начал отвечать чиновник. — Но буквально через минуту… — Его снова непроизвольно передёрнуло, и он скривился.
— Хорошо, — произнёс Василий. — Нам надо зайти в зал. Я задам вам ещё один вопрос, и мы сразу выйдем.
— Я не пойду туда, — чуть не плача, заявила девушка и схватила мужа за руку.
Чиновник умоляющим взглядом посмотрел на Рябинина.
— Надо зайти. Это важно, — сказал Рябинин.
Мужчина молча кивнул и, приобняв жену, посмотрел на Белозёрова. Василий сразу открыл дверь в главный зал, и они вошли внутрь.
— Встаньте на то место, где вы стояли, когда всё началось, — попросил Белозёров.
Чиновник с женой отошли от двери и встали в стороне от стола.
Василий встал рядом и посмотрел на тела.
«Отсюда они не могли видеть того, кто сидел сразу после родителей невесты», — мелькнула мысль в голове Василия.
— Скажите, вы видели, кто вставал с этого места? — Белозёров быстро подошёл к столу и встал между двумя телами.
— Нет, — отрицательно покачал головой мужчина. — Сразу перед нами стоял купец Салтыков с сыном и женой. Мы ждали своей очереди, чтобы подарить подарок.
— Спасибо, — Белозёров посмотрел на Рябинина. — Аристарх Платонович, у меня больше нет вопросов.