Страница 17 из 74
— Какая красота, — тихо шептал ювелир, разглядывая очередное украшение. — Моня, брошь с рубинами.
Сын ювелира пробегал глазами список украденных ювелирных изделий из дела Лебези и ставил отметку.
Это продолжалось больше двух часов. Василий периодически ходил по хранилищу, чтобы хоть как‑то отвлечься. Понятые уже изнывали от скуки, так же как и управляющий. Но возмущаться не смели.
Наконец Арон Абрамович вернул в сумку последнее украшение и откинулся на спинку стула.
— Моня? — повернулся он к своему сыну.
— Всё строго по списку, — Моня протянул список Рябинину.
— Тогда собирай инструменты, я уже устал сидеть в этой душной комнате, — сказал ювелир и посмотрел на судебного следователя: — Аристарх Платонович, надеюсь, мы можем идти?
— Да, Арон Абрамович. Пару минут. Подпишите протокол, и мы все покинем это место, — ответил Рябинин.
Судебный следователь быстро зачитал протокол изъятия, дал расписаться понятым, потом Арону Абрамовичу и посмотрел на Василия:
— Бери сумки.
Белозёров молча взял тяжёлые сумки и последовал за Рябининым.
Они вышли в вестибюль банка и остановились.
— Аристарх Платонович, надо подождать несколько минут. Карету сейчас подадут, — произнёс Гаврила Степанович. — Я выйду вас проводить.
Рябинин кивнул управляющему и посмотрел на ювелира:
— Арон Абрамович, спасибо. Вы, как всегда, меня сегодня выручили.
— Ну что вы, Аристарх Платонович. Я всегда рад вам помочь, особенно когда окружной суд платит за это хорошие деньги, — ювелир расплылся в улыбке. — Могу я задать вопрос?
— Да, — коротко ответил судебный следователь.
— Хаим провернул аферу? — тихо спросил ювелир.
— Вы же знаете ответ на вопрос, Арон Абрамович, — Рябинин посмотрел ему в глаза. — Стоит ли озвучивать его вслух?
— Вы, как всегда, правы, Аристарх Платонович. Порой лучше промолчать, — сказал ювелир. — Моня, нам пора.
Арон Абрамович направился к выходу из банка, следом шёл Моня, неся большой саквояж с инструментами.
Рябинин посмотрел ему вслед и усмехнулся:
— А ведь он знал, что Фридман провернул аферу.
— Я тоже так думаю. Но теперь это не имеет никакого значения, — произнёс Белозёров.
— Господа, карета готова. Пойдёмте. Я выведу вас через запасной ход. Мы используем его, чтобы не привлекать внимания, — к ним подошёл управляющий банком.
Через тридцать минут чёрная карета с двумя охранниками остановилась возле полицейского участка.
Первым вышел Белозёров и забрал тяжёлые сумки, следом спустился Рябинин. Они вошли в здание участка.
— Вызови Горюнова, — приказал Рябинин дежурному городовому.
Сдача драгоценностей и золота на хранение в кассу полицейского участка заняла ещё почти час. Наконец они поднялись в кабинет Аркадия Ильича.
— Ну что, Аристарх Платонович, можно поздравить сразу с закрытием нескольких дел? — спросил Горюнов.
— Можно, Аркадий Ильич, можно. Но другие дела висят, пока этими занимаемся по горячим следам, — вздохнул Рябинин. — Швейцара Баранко из деревни привезли?
— Привезли. С ним Румянцев работает. Полчаса назад начали. Только странно там всё, — ответил Горюнов.
— А что странного? — заинтересованно спросил Белозёров.
— Городовые забрали его из дома. Швейцар наш сильно избит. Даже жена с ним поехала, уговорила городовых забрать её вместе с мужем, — ответил Аркадий Ильич.
Рябинин и Белозёров переглянулись.
В кабинет пару раз стукнули, и дверь сразу открылась.
— Доброго дня, господа, — поздоровался начальник сыскного отделения. И, пройдя к столу, сел на стул.
— И тебе доброго дня, Иван Макарович, — поздоровался начальник полицейского участка. Рябинин и Белозёров кивнули в знак приветствия.
— Сразу к делу, — начал Воронов. — Аристарх Платонович, копию протокола допроса Трегубова я утром получил и поехал в больницу. Тихомирова пришла в себя. Показания Трегубова подтвердила. Но уверяет, что ни в чём не участвовала. А только оформила на себя в банке личный сейф. Про дела сожителя не знала, про аферу тоже. Заводить дело на неё будешь?
Рябинин подумал и отрицательно покачал головой:
— Нет. Доказательств её прямого участия нет. Лебезя по этому делу отсидел. Драгоценности нашли. По убийствам сядет Трегубов. Можно, конечно, её привлечь за соучастие, но там срока, возможно, и не будет. А она уже за всё поплатилась, Трегубов её чуть на тот свет не отправил.
В дверь снова постучали, в этот раз громко и настойчиво.
— Кого там опять принесло? — крикнул Горюнов. — Не кабинет, а проходной двор, — уже тише добавил начальник полицейского участка.
Дверь открылась, и вошёл дежурный городовой:
— Ваше высокоблагородие, в пяти кварталах отсюда, в парке, убита молодая девушка. Нашли двадцать минут назад. Городовые уже оцепили место происшествия. Свидетели, которые её обнаружили, тоже там.
— Ни дня покоя, — буркнул Рябинин, поднимаясь со стула. — Аркадий Ильич, отправляй городовых за фотографом, пусть помогут ему с аппаратурой. И поехали в парк.
Потом он посмотрел на Воронова:
— Иван Макарович, там Фёдор Емельянович нашего швейцара допрашивает. Ты бы сходил, посмотрел. А потом приезжайте в парк, если быстро освободитесь.
— Хорошо, Аристарх Платонович, — кивнул Воронов.
Рябинин и Белозёров вышли на улицу и остановились на крыльце.
— И вот когда заниматься серийным душегубом, когда тут одно за другим новые дела возникают? — спросил Рябинин.
— Ну, понемногу процесс идёт, — пожал плечами Белозёров, хотя прекрасно понимал, что «Мяснику» надо уделять практически всё время, а не урывками. Кое‑какие зацепки уже имелись. Но тот же Мохов один будет ещё пару недель мастерские по пошиву обуви обходить.
На крыльцо вышел Горюнов:
— Городовым задание дал. Петра Степановича привезут.
— Тогда поехали, Аркадий Ильич. Чего время тянуть, — Рябинин махнул рукой, привлекая внимание ближайшего извозчика.
Пролётка подкатила к парку. Не успели они пройти и пяти метров, как их окружили репортёры:
— Что вы можете сказать по этому убийству? Почему городовые не охраняют парки? Когда вы раскроете дело артистки Светловой? — вопросы от репортёров сыпались со всех сторон.
— Откуда их столько здесь? — проворчал Рябинин. — Аркадий Ильич, надо увеличить круг оцепления. Иначе они нам покоя не дадут.
Репортёры продолжали наседать с вопросами, пока они не зашли за круг оцепления городовыми.