Страница 24 из 74
Последнего Огава упомянула с холодком. Не нравился ей новый врач. Я мог понять, почему, но не мог принять, что она так открыто это показывает.
Надо бы побеседовать с ней лично на тему отношения к Кондо Кагари. Не хватало ещё, чтобы в понедельник, сидя с ним на приёме, она позволяла себе излишние вольности. Уж на это Огава способна, тут я не сомневаюсь.
По пути к кабинету Ватанабэ Кайто, Кондо решил со мной заговорить.
— Кацураги-сан, я много думал о том, что вы мне вчера сказали.. — начал Кондо. — Хоть я поначалу и слишком бурно отреагировал, за что уже извинился перед вами. Но в итоге понял, что вы были правы. Так оно и есть. Эта стажировка — мой перекрёсток. И куда идти дальше — зависит только от меня.
— Рад, что вы это поняли, Кондо-сан, — кивнул я. — И, судя по тому, что вы всю ночь посвятили учёбе, чаша весов всё-таки склонилась к медицине?
— Нет, Кацураги-сан, пока не знаю, — честно ответил Кондо. — Но пока я стажируюсь у вас, буду отдаваться этому ремеслу целиком и полностью. Только так я пойму — мой это путь или очередной самообман.
— Хорошо, Кондо-сан, можете рассчитывать на мою помощь, — ответил я. — А теперь готовьтесь. Мы уже на месте.
Кондо сделал глубокий вдох и задержал воздух в лёгких, видимо, надеясь, что это придаст ему уверенности. Я постучал в дверь кабинета Ватанабэ Кайто, после чего вошёл внутрь.
— Добрый день, Ватанабэ-сан, — поклонился я. Следом то же самое сделал Кондо Кагари. — Мы с Кондо-сан пришли на зачёт, как и договаривались.
Маленький мужчина хищно улыбнулся и лёгким движением руки пригладит свои длинные волосы.
— Опаздываете, господа, — сказал он, глядя на часы. — Приём закончился пять минут назад.
Ух, какой характер! Либо он пытается специально выбить нас из колеи перед зачётом, либо Ватанабэ Кайто и вправду понятия не имеет, что означает банальная вежливость.
— Приём не заканчивается в строго отведённое время, — решил поспорить я. — Пациентов не подгонишь под распорядки клиники.
— Да что вы? — усмехнулся Ватанабэ. — Уже сходу вижу, Кацураги-сан, что ваши познания в организации здравоохранения хромают. По стандартам на одного человека должно расходоваться не более трёх-пяти минут. И окончание приёма — ровно в пятнадцать часов. Задержки — это уже ваша недоработка.
— Здоровье пациентов важнее стандартов оказания медицинской помощи, — сказал своё мнение я.
— То есть, по-вашему, стандарты вредят пациентам? — удивился он.
— Иногда приходится намеренно от них отклоняться, чтобы качественно выполнить свою работу, — сказал я.
— Вы хотите сказать, что составленные министерством здравоохранения стандарты не позволяют качественно лечить пациентов? Так, что ли, получается? — усмехнулся Ватанабэ.
И эта его фраза объяснила абсолютно всё. Теперь понятно, в чём главная проблема его зачётов. Вероятно, что и бывший Кацураги не был таким уж отпетым двоечником. Ватанабэ Кайто спрашивает строго по клиническим рекомендациям и стандартам оказания медицинской помощи, которые создал минздрав.
А это значит, что места логике здесь не будет. Шаг влево, шаг вправо — расстрел.
При таком раскладе высок риск, что и я сам завалю зачёт. Ведь речь пойдёт не о знании медицины, а о знании того, как её интерпретируют сотрудники министерства.
— Садитесь, чего встали? — Ватанабэ небрежно махнул в сторону стульев. — И с ходу вопрос. Начнём с вас, Кацураги-сан. Вспомнили, о чём мы беседовали с вами в прошлый раз?
Жаль, прежний Кацураги Тендо не вёл дневник с подробным описанием своей жизни. Тогда бы я смог ответить на этот вопрос.
— Нет, Ватанабэ-сан, лучше напомните сами, — попросил я.
— Удивительно, — хмыкнул он. — О многом говорит, раз вы даже сам вопрос не помните. Ну хорошо, Кацураги-сан. Вы измерили давление пациенту. Получили результат — сто сорок на восемьдесят. Ваши дальнейшие действия?
— Это все вводные данные? — поинтересовался я.
— Да, Кацураги-сан, — улыбнулся Ватанабэ.
Мужчина полагал, что я не отвечу на его вопрос. Однако до меня уже дошло, что конкретно он хочет услышать. Ответ прост до ужаса, но крайне неочевиден. Любой студент сразу же начнёт рассказывать о дальнейшей диагностике, назначенных анализах и лечении.
Но ответ другой.
— Нужно измерить давление на другой руке, — ответил я.
Брови Ватанабэ Кайто взлетели на лоб.
— Зачем? — сразу же спросил он.
— Чтобы исключить заболевания, из-за которых давление на правой и левой руках различается.
— Вы измерили давление на второй руке. Получилось, что справа у вас сто восемьдесят на сто. Предварительный диагноз? — продолжал забрасывать вопросами Ватанабэ.
— Стеноз левой подключичной артерии, — ответил я.
— Прекрасно, Кацураги-сан, — усмехнулся Ватанабэ. — Усвоили урок. А теперь вы, Кондо-сан. Расскажите принципы лечения этого заболевания.
Кондо Кагари замер.
Подлый ход. Это — сердечно-сосудистая хирургия. Никакого отношения к терапии этот вопрос не имеет.
— Чего вы так напряглись, Кацураги-сан? — заметил моё волнение Ватанабэ. — Как я и сказал, если Кондо-сан не ответит на мои вопросы — это будет на вашей совести. Полагаете, что он не справится?
Дальнейшее продолжение зачёта полностью зависело от того, что скажет Кагари. И, судя по выражению его лица, правильного ответа он не знал.