Придурок

Д’Артаньяну пожалуй попроще было товарищ Иванов. У меня и выбора особого нет. Максимально служить интернациональной элите и расти по карьерной лестнице. Ибо, а кто я для националистов? Так-то не титульная нация, а русскоговорящий, изгой, враг. Потому хоть Валдис и выглядит, как хороший человек. Даже возможно такой и есть, во всяком случае пока… Он мой враг. Смешной ребус, который пока не имеет решения. Я скомкал листок и положил его в пепельницу. Это я Людмиле сказал не выношу табачного дыма, но сам в своем кабинете иногда баловался сигарами. Впрочем это моя квартира и мои правила. Положил листок в пепельницу, чиркнул спичкой и поджог.

— О да вы поджигатель Василий Иванович, а я бутерброды принесла. — Сообщила Людмила.

— Как раз вовремя…

Утром я подвез свою вчерашнюю любовницу до дома, а сам отправился на учебу в ПТУ. Мне было как-то мерзко что ли. Надоели проститутки. Впрочем Людка не совсем проститутка, во всяком случае себя такой не считает. Взяла у меня пару пар колготок, сапоги, джинсы, косметику и туалетную воду. Набрала если по ценам черного рынка, что выставляют спекулянты на 300–500 рублей. Понятно мне досталось по государственным ценам ГДР, но у нее-то такого доступа нет. Вероятно часть или даже все шмотки продаст. Оставит себе только те, что посчитает нужным. Только денег с меня не взяла. Ну чисто Манька Облигация, она не шалава, а честная давалка. Еще бы была не честная, узнают «динамо крутит», кто же ее будет в ресторане угощать и дефицит дарить?

Только как бы это не прикрывалось, а продажная любовь, она и есть продажная. Меня тошнило уже от нее. Вопрос с интимом давно и прочно решен, но после такого интима помыться хочется. Да лучше пемзой оттереть с себя всю грязь прямо до костей. Видно слишком глубоко ушел в свои мысли. Даже стал напевать старую грузинскую песенку — «Где же ты моя Сулико»… Понятно грузинского языка я не знал и пел на русском, но у нас интернациональная страна, где переплетено множество культур, национальных кухонь и традиций. Девчата услышали мою песенку. Бойкая на язычок Юлька решила пошутить над своим комсомольским вожаком.

— Вась, ты скажи я ж тебе всю жизнь верная буду! — процитировала она известную всему Советскому Союзу фразу Маньки Облигации в ее диалоге с Жегловым. Так сказать интернет мэм, задолго до появления интернета.

— Спасибо Юль, но не так давно с настоящей Манькой Облигацией общался, тошно, не хочу. — на полном серьезе ответил я.

— Как Василий Иванович, вы саму Ларису Ивановну Удовиченко знаете? — девушки моей группы были в шоке.

— Нет конечно, настоящую видел, мы по комсомольской линии ее прорабатываем, ведет аморальный образ жизни. — ответил я.

— Ааааааа… — разочарованно протянули девушки.

— Вот вам и «аааа» — достал большой и плотный конверт из внутреннего кармана пиджака — с 23 февраля вас девчата.

— Ой Василий Иванович простите с праздником вас! — встрепенулись девчата.

— А что там? — выразила любопытство вторая часть женского коллектива нашей группы.

— Фото с нашего нового года. То больница, то сами знаете игры «Кубка», дела комсомольские опять же… — стал я оправдываться, но меня уже никто и не слушал. Я почти сорвал пару, ибо девчата, будто голодные делили хлеб, тащили фото в разные стороны, искали себя, смеялись, высказывали мнение, кто и как получился на фотографиях. Даже звонок и появление преподавателя в аудитории сразу не смогло установить дисциплину. Только общими усилиями учительницы, Верочки, как старосты группы и моими угрозами, что отберу на фиг фотки. Ибо фиг вам это индейская изба такая, удалось установить дисциплину и начать занятия.