Страница 37 из 96
Глава 13
Поездка к бабушке в родной колхоз оставила противоречивое впечатление. Я был безумно рад увидеть бабушку и провести с ней время. Только-только вошел в дом, а по случаю начала осени и первых холодных вечеров бабушка стало топить печь. В доме пахло свежим хлебом. Это даже не тот замечательный хлеб из магазина, а в СССР по настоящему отличный хлеб пекут. Домашний хлеб из печки это нечто. Мой друг по детским играм Шарик умер. Он так и не дождался хозяина.
— Он тосковал Вась, каждый день уходил на остановку, как человек прямо. Будто по часам понимал по расписанию автобуса убегал тебя встречать. Уйдет встретит тех кто приехал. Тебя нет. Так бредет домой. А как должен следующий автобус прийти так вздохнет и снова на остановку идет.
— Где его похоронили, ба?
— Скажешь тоже, кто ж собак хоронит? Ушел куда-то. Видать почуял смерть его приходит. Не хотел меня видать работай нагружать. Собаки они всегда уходят, как смерть чуют Вась.
Целую страницу жизни перевернул. Жалко было, даже как маленький всплакнул. Вроде взрослый мужик, в армии отслужил, вон уже и комсорг в группе, лучшая комсомольская бригада, а плакал как маленькая девочка. Бабушка ощущая мое горе и потерю не стала говорить лишних слов. Потерю можно лишь пережить, тут сказать нечего. Ощущая, что хозяин расстроен, меня боднул головой наш наглец и любимец кот Васька. Как бы говоря, что жизнь продолжается, а как же он собственно? Наглая, полосатая морда неглаженной ходит, совсем не порядок. Я утер слезы, присел на своем сундуке, что заменял мне и кровать.
— Ну что бандит? Помнишь каким Шарик был? Конечно помнишь. Тебя совсем крохой принесли… — я почесал Ваську за ушами, он благодарно замурлыкал.
— Он тебя не обижал, понимал ты наш кот. Ведь мог разорвать. Собаки они знаешь ли не любят котов, а уж мелкого котенка обидеть секундное дело.
— Так он своих знал, приглядывал за хозяйством. — Согласилась бабушка с моими словами.
— Ба, а я ведь за тобой приехал, заберем кота Ваську, да и переедем, а?
— А Машку я на кого оставлю? Не дам ее резать она за мной как привязанная ходит. — возразила бабушка.
— Продадим твою Машку и всего делов.
— Да кто ее купит Вась? Старая она уже…
— Значит так подарим, но при условии, что сама помрет не сдадут на мясо и не зарежут. — вынес свой вердикт — Машка она заслужила спокойную старость.
— А куры-то? Куры куда? Можем перерезать, да куда 15 тушек? Пропадут ведь в дороге.
— Курей ба мы в приплату к Машке в подарок отдадим, чтобы продержали ее до самого конца, так справедливо будет.
— А холодильник? Телевизор новый совсем, стиральная машина как мы ее в твою Ригу попрем на чем? На горбу? Дом наш ты куда в карман положишь?
— Дом бабуль мы продадим. — я не успел договорить, как меня целой бурей возмущения накрыло.
— Курушку-то?!? Да хто ее купит?!?
— За сто рублей? Да с руками оторвут! Снесут и нормальный дом построят.
— Да за него минимум полтыщи дадут и с руками оторвут, земля денег стоит. — возразила мне бабушка. Оно ведь в СССР как? Частной собственности на землю вроде как и нет. Однако дом покупаешь и огородик, что к нему прилагается тебе в собственность переходит. Потому бабушка права.
— Вот это уже деловой разговор, значит полтыщи.
— А пенсия? Жить я где буду с тобой в общаге Вась? Старая я для общаги-то. — бабушка улыбнулась, как бы жалея меня не путевого внука. Я улыбнулся в ответ. Вспомнилась моя общага, да она по комфорту круче нашей курушки. Там пусть и общий душ на этаже, общий, на коридор, но туалет с умывальниками и канализацией. Опять же кухня, еще вопрос, а где лучше в таком вот своем доме или в том моем общежитии.
— Скажешь тоже ба… Общага… Дом тебе куплю поближе к Риге. Ты бы видела, как там селяне живут: газ, водопровод и так в каждом доме.
— Нашелся богач, дом он купит. — начала бабуля и осеклась — впрочем да денег у тебя хватит еще с лихвой и останется. — закончила она довольно неожиданно даже для себя собственную мысль.
— И на холодильник с телевизором наплевать ба! Вместе с нашей курушкой и отдадим. У меня ведь талоны, поставлю тебе трехкамерный «ЗИЛ»! Стиралку «Вятку» она между прочим автомат. Телевизор цветной, а не черно-белый.
— Ты это Вась, «Альпинист» приемник-то забери, привыкла я к нему и настройку крутить умею, станции разные ловить. — сказала бабушка.
— Ба, да для тебя че хочешь! Хоть телек на горб погружу, хотя на хрен он нужен? Если я алкашу деду Пашке талон на цветной телек подарил, неужели тебе чего да пожалею?
— Не пьет он Вась. Как вы с ним чеснок-то сдали с тех пор и не пьет. Не знаю сколько продержится, но за ум человек взялся. — сообщила мне бабушка.
— Ну и молодец! Может подольше проживет. — сам же про себя отметил, что бабушка уже приняла мой план переезда. Даже планы строит, что забрать, тот же приемник, а чего оставить.
— Поросят я думаю мы на мясокомбинат сдадим Вась? Чего людям дарить, да пока не докормыши, не зима еще, но опять же деньги на переезд будут, деньги они ведь не лишние. — делилась своими мыслями моя хозяйственная бабуля.
— Обязательно сдадим ба, а Ваську, чеб тебе не скучно было я в свою спортивную сумку посажу, хрен он у меня из-под молнии выберется, доедет бродяга.
— Обосрет он тебе всю сумку, а она хорошая, сразу видно дорогая.
— Хрен с ним, пусть срет, ссыт, че хочет делает, а до нового дома доберется. — подвел я итог.
Ну и закрутились шестеренки. За дом мы выручили 500 рублей, хотя как посчитать отдавали вместе с телевизором, холодильником и стиралкой. Даже БУ продавай мы эти вещи отдельно, ну наверное 200–300 рублей бы получили. Итого дом нам принес 200–300 рублей прибыли, если чистыми. Машку тоже пристроили вместе с курами. Поросята еще не набрали более 100 кг веса, но ушли дороже, чем дом за 632 рубля. Впрочем это все такие мелочи, если считать деньги полученные за чеснок и что оставались у бабули «под подушкой», а моя сберкнижка? Опять же в колхозе на картошке я шиковал, потратил почти 5000 рублей, но больше сорока тысяч осталось. Самые большие траты были на детей, причем в первый день сбора картофеля. Мне поистине та картошка золотой оказалась. Зато передовики производства. Хотя уверен весь наш урожай, ну что мы с девчатами собрали максимум на 5000, ну пусть 7000 потянет не больше.